Без Майло у меня просто опускались руки. Я снова осталась одна – одна против всего мира, и сейчас это одиночество ощущалось как никогда остро. За последние несколько недель я незаметно для самой себя привыкла к крепкому мужскому плечу и ласковому взгляду, к незримой поддержке, к чувству, что кто-то всегда будет на моей стороне, что бы ни случилось. Я заставляла себя верить в лучшее, но отсутствие супруга ощущалось как разрастающаяся дыра в сердце, и с каждым днем она становилась все больше.
Мелия, регулярно бывавшая в городе, старалась разузнать для меня все, что могла, привозила охапки газет и несметное количество слухов, но нигде не упоминалось ничего заслуживающего внимания – ни о задержании лорда Кастанелло, ни о его заключении, – лишь несколько желтых газет смаковали скандальные подробности недавнего суда, не особенно вдаваясь в суть приговора. Город ждал выборов главы, и политическая борьба лорда Террини, лорда Себастьяни и вступившего в игру почтенного господина Кауфмана занимала публику гораздо сильнее.
Когда на третий день моего заточения Густаво влетел в гостиную, извещая о приближающейся черной карете, я уже не знала, что и думать. Приезд законников мог означать все, что угодно, но любые новости были лучше, чем отсутствие новостей.
Черная карета отдела магического контроля остановилась у парадного крыльца. Мы с Мелией взволнованно замерли в дверях, внутренне готовясь к новым неприятностям, но дверца распахнулась, и вслед за молчаливым конвоиром показался Майло, закованный в блокирующие магию наручники. Супруг выглядел усталым и измученным, а брачный браслет на его запястье слабо светился от наложенной на него свежей магической клятвы, ограничивавшей перемещения осужденного преступника.
Но все же лорд Кастанелло был здесь. Он вернулся.
Я с трудом выдохнула, чувствуя, как страх, поселившийся в душе с того момента, как я пришла в себя после обморока и последовавшей тяжелой лихорадки, наконец ослабил ледяную хватку. Лишь сейчас я в полной мере ощутила, насколько же сильно боялась за Майло. Я ведь могла никогда больше его не увидеть…
Сердце болезненно сжалось от горько-сладкой смеси отчаяния и облегчения. Сбежав с крыльца, я буквально полетела в крепкие объятия супруга. Короткая цепь от наручников впилась в живот, но я не обратила на это внимания.
Майло прижал меня к себе, почти уткнулся носом в макушку.
– Фаринта…
– Я боялась, что потеряла тебя…
Мы замерли, не в силах оторваться друг от друга, и лишь грубое покашливание конвоира – наверное, уже далеко не первое – заставило нас неохотно разжать руки.
– Лорд Кастанелло, – законник прикоснулся к брачному браслету специальным артефактом, – с этого момента и до вынесения приговора вам запрещается находиться где-либо, кроме вашего поместья и городского дома, без особого заверенного разрешения суда. Все перемещения должны осуществляться только в сопровождении уполномоченных законников.
– Хорошо, – безразлично кивнул супруг.
Кристаллы браслета полыхнули алым, подтверждая магическую клятву.
– Контрольные визиты будут проходить еженедельно, – уведомил законник, снимая наручники. – О дате вынесения приговора вас известят в письменном виде.
– Благодарю.
Негромкий щелчок – и наручники на запястьях Майло разомкнулись. Супруг повел плечами, разминая затекшие мышцы, с наслаждением потянулся. Теплая рука опустилась мне на плечо. Лорд Кастанелло сухо кивнул конвоиру и повлек меня к дому, не дожидаясь отъезда законников. Где-то за спиной со свистом рассекли воздух поводья, скрипнули колеса кареты и застучали по аллее подковы лошади.
И только тогда я позволила себе выдохнуть.
Массивная дверь захлопнулась, отрезая нас от законников, проигранного слушания и далекой Аллегранцы с ее несправедливостью, безжалостными обвинителями и агрессивной толпой. Здесь, в огромном холле, полном теплого весеннего света, жизнь, казалось, текла в привычном, неизменно спокойном русле. Можно было, прикрыв глаза, насладиться суетой большого дома и волнующей близостью супруга, на одно короткое мгновение представив, что все непременно закончится хорошо.
Мелия встретила нас на пороге. Горничная раскрыла было рот, намереваясь в привычной многословной манере выложить хозяину дома все, что происходило здесь в его отсутствие, но вдруг осеклась и не сказала ни слова. Хитро прищурившись, она взглянула на нас, почтительно поклонилась Майло, прощебетала что-то радостно-приветственное и поспешила на кухню, прихватив с собой господина Сфорци, попытавшегося было завести разговор с лордом Кастанелло. Из приоткрытой двери в хозяйственную зону поместья доносились звон посуды, цоканье каблучков и приглушенные голоса – похоже, затевался роскошный праздничный обед.
