– Разумеется, господин обвинитель сразу же настоятельно предложил мне воспользоваться услугами государственного защитника, – продолжил Майло. – И, разумеется, я отказался. После того как законники в очередной раз усмирили недовольных, судье не оставалось ничего иного, как объявить об отсрочке. Согласно иллирийским законам, у меня есть шесть – восемь недель на поиск адвоката, после чего будет проведено заключительное слушание. До этого момента я остаюсь под следствием, и покидать поместье мне строжайше запрещено. Кого бы я ни нашел, скорее всего, дело закончится обвинительным приговором. Но без адвоката приговора не будет. Так что я собираюсь тянуть время до последнего.
Он замолчал. Я подняла взгляд – и вдруг утонула в его потемневших бездонных глазах. Майло никогда не смотрел на меня так – жадно, страстно. Решительно.
Сердце гулко ударилось о ребра, кровь прилила к щекам, в ушах зашумело. Я с трудом сглотнула вязкую слюну, облизнула пересохшие губы. Глаза Майло неотрывно следили за каждым моим движением.
– Время – это все, что у нас сейчас есть, – прошептал он, завораживая своим взглядом и низким, неожиданно хриплым голосом.
– Да, – одними губами ответила я, не задумываясь, с чем именно соглашаюсь. – Да…
– И я не хочу его терять.
Он наклонился ко мне – и наши губы соприкоснулись.
Мы не должны были… Нам не стоило… Не…
Мысли растворились в запретной сладости поцелуя. Губы Майло уверенно и решительно смяли мои. Не было той робости и скованности первой, почти случайной близости на ярмарке, когда Майло всего лишь пытался меня утешить. Да, тот поцелуй был легким и свежим, словно живительная прохлада горного источника – смятение и радость от разделенных чувств кружили голову и наполняли тело пружинящим счастьем. Но сейчас…
То, что я чувствовала сейчас, больше походило на Гранну во время весеннего половодья. Приличия, страх перед ментальной магией, слабые возражения – все в один момент оказалось сметено ревущим потоком страсти, сильным, мощным и ошеломляюще ярким. Мир вокруг перестал существовать. Остался лишь Майло – его руки, его губы, его глаза, потемневшие от рвущегося изнутри желания.
Майло изменился – неуловимо и вместе с тем ощутимо. Неуверенность и сдержанность во взгляде сменились пылкой решимостью, смущение переродилось в жаркую страсть. Исчезла горестная вертикальная морщинка на лбу, расправились сдавленные невидимым грузом плечи. И даже печаль, которая, казалось, навсегда затаилась в глубине серых глаз, ушла, растворившись в охватившем нас чувстве.
Разделенном. Общем.
Я всхлипнула, раскрываясь навстречу его поцелую, прогибаясь под твердой ладонью, скользящей все ниже, ниже, ниже. Рука Майло легла мне на затылок, не позволяя отстраниться – можно подумать, я могла этого хотеть. Супруг сжал меня в крепких объятиях – и мягко подтолкнул назад.
Словно в причудливом танце, мы кружили по комнате – шаг, другой, третий – пока мои бедра не уперлись в край стола. Крепкие руки подхватили меня, подсаживая на столешницу. Огладили натянувшийся шифон блузки, поднялись выше вдоль мелких пуговок застежки. Пальцы, словно невзначай, коснулись напряженных сосков, заметных даже сквозь ткань. Я – была ли это я? – сбивчиво простонала имя супруга, подалась ближе, напрашиваясь на ласку.
– М-м-майло… Еще…
Горячие губы коснулись моих губ, подбородка, шеи. Я запрокинула голову, подчиняясь уверенным, смелым прикосновениям. Пальцы Майло одну за другой расстегивали мелкие пуговки, открывая дорогу поцелуям. Плечи, ключицы, грудь через тонкую ткань кружевного бюстье…
– Ма-а-айло…
Почти не глядя, я потянулась к отворотам его пиджака. Одежда мешала, скрывая его тело, такую желанную обнаженную кожу под моими жадными пальцами. Но даже первая пуговица поддалась с трудом. Страсть туманила голову, губы Майло не давали сосредоточиться, а перчатки, какой бы тонкой ни была выделанная кожа, делали движения судорожными и неловкими.
Майло почувствовал это. Выпрямился, оборвав поцелуй, сжал в горячих руках мои трепещущие пальцы. Потянув за кончики перчаток, снял их – одну, а затем вторую – и небрежно отбросил в сторону.
– Так-то лучше, – улыбнулся он.
Это было… невероятно. Несколько месяцев я старательно приучала себя к тому, чтобы постоянно носить перчатки, и втайне изнывала от невозможности прикоснуться, кожей почувствовать тепло, мягкость, гладкость. А теперь ощущения вернулись все разом, и оттого казались острее и ярче.
Я сделала то, что так давно хотела, – потянулась к щеке Майло, погладила колючую трехдневную щетину. Очертила контур скул, коснулась горбинки носа. Скользнула по губам, получив еще один мимолетный поцелуй. Пропустила между пальцами жесткие темные волосы, едва тронутые у висков сединой. Майло смотрел, как я с упоением и восторгом изучала его лицо, и серые глаза лучились улыбкой.
Снять с него пиджак и рубашку оказалось совсем нетрудно.
