Он был отлично сложен – широкая грудь хорошего пловца, твердые мышцы, плоский, без капли жира, живот. Я видела все это и раньше, когда, случайно ворвавшись в его спальню, застала супруга выходящим из душа, вот только тогда я могла лишь смотреть. Теперь же…
Майло рвано выдохнул, когда мои пальцы скользнули вниз по его груди, чуть царапая кожу. Его руки вернулись к моему телу – поглаживали, сжимали, дразнили легкими касаниями, распаляя до жарких бессвязных всхлипов. Мы жадно касались друг друга, торопливо перемежая ласки с поцелуями. Мои ладони на его спине, его пальцы на моей груди. Губы, скользящие по чувствительной коже за ухом, прерывистые вдохи.
Никогда – никогда в жизни – мне не было так хорошо…
Желание, тугим горячим шаром пульсирующее между ног, с каждым ударом сердца становилось все нестерпимее. Сдвинувшись на самый край стола, я сбросила домашние туфли и бесстыдно обвила бедра супруга ногами. Ладонь Майло скользнула по тонкому шелку чулка от лодыжки вверх, сминая крупными складками темную юбку…
Возвращение в реальность оказалось болезненным и внезапным. Мир, на несколько переполненных счастьем минут сжавшийся до одной пульсирующей точки, вдруг вернулся в свои привычные границы. Я отчетливо расслышала голоса: женщина – кажется, Мелия – ворчала на невидимого собеседника, спрашивавшего, где будут накрывать обед.
– В малой гостиной, разумеется. Ты же знаешь, Берто, как милорд и миледи ее любят. Сейчас кликну Лоиссу, и начнем.
От остальных обитателей поместья нас с Майло отделяла единственная тонкая преграда – дверь. И, конечно, все, что происходило между нами, совершенно не касалось никого из слуг, это они, а не мы должны были бы смутиться из-за неуместного вторжения и беззвучно удалиться. Но…
Но сладкий туман в голове рассеялся, оставив после себя холодную дрожь сожаления об упущенном моменте и понимание, что не стоило так бездумно, так рискованно, забыв об осторожности, отдаваться страсти.
В глазах Майло я прочла отражение собственных чувств. Не стоило… да, не стоило, но так хотелось…
– Наверное, надо… – пробормотал он. – Сейчас придут…
– Да…
Мгновение – и я, с трудом поборов желание вновь потянуться к супругу и завершить начатое, соскользнула со стола и, первым делом натянув перчатки, начала торопливо приводить одежду в порядок. К моменту, когда Лоисса с тяжелым подносом робко постучала в дверь, спрашивая разрешения войти, ничего не напоминало о том, что вспыхнуло между нами. Ничего… кроме притаившейся на дне серых глаз страсти, приглушенной рассудком, но не погасшей.
Страсти, которой – я была в этом абсолютно уверена – еще предстояло разгореться в полную силу.
С возвращением Майло дом словно ожил. Распахнулись тяжелые портьеры, впуская в комнаты яркое весеннее солнце, воздух наполнился благоуханием цветов, которые Мелия, Клара и госпожа Ленс ежедневно расставляли повсюду. Лоисса с утра до вечера колдовала на кухне, удивляя нас то необычным циндрийским десертом, то новым способом приготовления кофе со специями, то рецептом очередного экзотического блюда, которое она научилась готовить за время своего пребывания в Аллегранце. Садовник с женой – приятная пожилая пара, державшаяся со мной и остальными слугами дружелюбно, но отстраненно – восстановили разворошенную законниками клумбу и ежедневно следили за порядком в зеленом лабиринте и беседке, мешая тем самым любовному уединению Лоиссы и Густаво. Все, как могли, старались поддержать нас с супругом, окружив заботой, теплом и комфортом, и даже погода, вопреки мрачным прогнозам городских газет, стояла сухая и безоблачная.
Вот только хлопоты слуг, прелесть середины весны и волнующая близость супруга оставались крошечными радостными проблесками в череде черных дней, последовавших за проигранным судебным делом. Даррен, общение с которым доставляло нам с Майло столько счастливых минут, оказался вне досягаемости, и всякий раз, когда мой взгляд натыкался на опустевшую сторожку, сердце сжималось от тревоги и болезненного ощущения отсутствия там, где некогда чувствовалась наша ментальная связь с сыном лорда Кастанелло. Документы о передаче контрольного пакета акций «Современных магических технологий» лорду Фабиано Себастьяни увез с собой поверенный первого семейства Аллегранцы, а лорд Сантанильо, казалось, пропал окончательно, и когда я попыталась расспросить Майло об адвокате, супруг только поджал губы, признавшись, что понятия не имеет, где сейчас может быть его друг.
Запертые в далеком поместье, мы оказались отрезаны от привычного мира, и даже новость о том, что лорд Фабиано Себастьяни в ходе закрытого голосования уступил место главы городского совета господину Кауфману, проиграв всего на несколько голосов, дошла до нас со значительным опозданием. Майло немного оживился, но надежды на скорые перемены не оправдались.
