Мобильный интернет работал хорошо, поэтому новости с фронта, с проверенных телеграмм-каналов, Аким получал в режиме нон-стоп.
И новости были не ахти.
Он списался со своими парнями, и они подтвердили: те позиции, на которых погибли Скиф и Добрый, где затрёхсотили ещё не меньше десятка человек – сдали врагу, откатились за железку. А это поболее километра в глубину, почти два…
Враг давил по линии Курдюмовка – Андреевка – Клещеевка, подтягивая туда всё новые и новые резервы.
По позициям «Вихря» и на всём южном участке Бахмутского фронта хохол щедро насыпал запрещёнными кассетными снарядами, наши, как всегда, отвечали «штатно».
…Теплоход ровно и спокойно шёл от шлюза к шлюзу, удаляясь от Первопрестольной.
Темнело.
Как только показалось, что вырвались из тесноты каналов на волжский простор, из воды выросла знаменитая затопленная колокольня в Калязине.
– Вот она, моя Родина… – подумал Аким.
Он засиделся в баре ресторана «Старая Москва», что находился на четвёртой палубе теплохода, до ночи.
– Два километра! Два километра земли с дымящейся, свежей ещё кровью его товарищей отдали врагу!
Из работающего в баре телевизора доносилось одно и то же: «по всей линии боевого соприкосновения успешно отражают натиск неприятеля», «нанесли огневое поражение противнику»…
Аким думал, что уже так больше не будет, что не будет его так выворачивать от скверных вестей, как в те незабываемые первые дни в госпитале, когда раненые со всех направлений наперебой рассказывали друг другу: «И ты представляешь, хоть бы ответили, суки!.. где авиация, где контрбатарейка?!»
Думал, что отпустило, прошло, улеглось. Ан нет, и на палубу, подышать, он выбрался из бара ресторана уже тяжёлый и нехороший.
Больше двадцати лет Аким не курил, а сейчас бы не отказался.
Как нарочно, слева потянуло сладковатым сигаретным дымком. У борта стояла невысокая молодая женщина лет двадцати семи – двадцати восьми, с короткой мальчишеской стрижкой, и довольно озорно смотрела на него.
Аким вспомнил, что видел её в баре, она несколько раз заказывала себе какие-то коктейли, но была одна.
В маленьких до смешного её пальчиках подрагивала, вспыхивая на ветру, тонкая дамская сигаретка.
На берегу возникали и исчезали огоньки деревень, автоматические бакены подсвечивали водную рябь вокруг себя, подступали к берегу и снова уходили в неразличимую тьму леса, а он будто зацепился взглядом за алевший неподалёку огонёк её сигареты, расцветавший и погасавший в темноте вместе с её лицом.
Похоже, взгляд Акима был совсем не любезным. Ему-то казалось, что даже горестным. А вот она истолковала его совсем по-другому. И правильно.
– Ого-го! – как-то необидно, даже слегка наигранно протянула женщина, подходя к нему, – нехорошо?
И тут же, без перехода:
– Давно
…«Как ты меня тогда прочитала? – спрашивал её потом Аким, – как узнала, что я
«Тоже мне, бином Ньютона, – насмешливо отвечала она, – такие убитые “ловы”, в которых ты отправился в круиз, могли быть только
Столичные любители “милитари” щеголяют в новеньких!»
Действительно, его тактические ботинки пережили много чего, в том числе бомбоштурмовой удар, но вылезать из них Аким не торопился – шнуроваться, нагибаться было по-прежнему для него неудобно, если не сказать – больно. А в «ловы» он и нырял и выныривал из них, как дома в тапочки.
«И глаза, конечно…» – добавила Даша…
Звали её именно так: Даша, и была она из Мариуполя. Больше года как. Уже оттаявшая, уже не та запуганная чудовищным штурмом города беженка, что чудом добралась до Москвы; снова – молодая и талантливая женщина. Красивая.
Но – хорошо помнившая, что значит
Даша была журналисткой, телевизионщицей. Не говорящей мордашкой с ногами и бюстом, а редактором программ. Красота её была умной.
История их русскоязычного канала ТВ-7 мало чем отличалась от историй всех русскоязычных телеканалов на бывшей Украине.
После захвата Мариуполя «правосеками» в мае 2014 года и расстрела местного сопротивления, жители города ещё долго ждали наших.
Казалось, вот-вот.
Но когда наступавших осенью 2014 года ополченцев окриком из Москвы остановили на окраинах уже брошенного нацистами Мариуполя и заставили вернуться назад, когда в город сначала со страхом, а потом всё более и более наглея от вседозволенности вернулись вэсэушники и нацики, а следом за ними и СБУ – стало ясно: самый популярный русскоязычный телеканал на юге Донецкой области скоро превратится в самый еле слышный русскоязычный телесвисток на оккупированной Киевом территории.
И всё-таки Даша, – в мае четырнадцатого года уже закончившая второй курс филфака в Мариупольском университете, даже пару раз отнёсшая горячие пирожки защитникам баррикад в центре города, даже что-то снимавшая на телефон, выкладывая это в соцсетях, – всё ещё не очень-то понимая почему, но пошла в журналистику, в русскую журналистику.
А закончив Мариупольский университет, устроилась на ТВ-7, в редакцию литературно-драматических программ, где до этого успела поработать на летней практике.
