Ополченец с 2014 года с позывным «Куба» рассказал мне, что со времени нашей последней встречи на опорнике в Зайцеве (год назад) особых изменений не случилось: да, нашим разрешили давать «ответку» (ещё год назад нельзя было), свидомых это на время успокаивает; но количество и калибр обстрелов растут, техники на той стороне прибывает; бойцы народной милиции отчётливо видят, как укры разбирают на капониры захваченные шахты, там работают бульдозеры, льют бетон.
Нашим приходится гвозди и брёвна на блиндажи покупать (доставать) самим, машины ремонтируют и заправляют за свой счёт. То же и касательно «снаряги»: приборов ночного видения, полевой формы и многого другого. Всё это, как правило, от волонтёров из России. С гуманитаркой. Так же обстоит дело с беспилотниками. Свой, например, рассказывает «Куба», они отдали, куда нужнее – на Промку (Донецк). Там его укры и приземлили.
Хуже всего неопределённость – с военными пенсиями, пособиями, обещанными гарантиями. Ополченец с 2014 года с позывным «Бешеный» (шесть контузий) в день нашего приезда ездил в госпиталь, прокапался обезболивающими и опять на передовую. Да, денежное довольствие увеличили: с 15 тысяч до 17 рядовым бойцам. Но о чём это вообще?
И всё-таки тягостного впечатления от поездки не сложилось, в который раз, возвращаясь с Донбасса, понимаешь, что подлинное его золото – это не коксующийся или обычный уголь, не машиностроение и нефтехим, а люди. Люди, которые все эти семь лет живут, растят детей, работают, учатся, воюют. Порой в невыносимых условиях, ощущая себя «нелюбимым ребёнком» Большой России (особенно на фоне зацелованного и забалованного Крыма). Но ребёнком неброшенным, о котором помнит и заботится Москва.
В Горловском институте иностранных языков и в Донецком национальном университете я представлял новую книгу стихов «Война», были там и донецкие, и горловские стихи. Они уже на передовой, очень надеюсь, что бойцы найдут в них нужные для себя строки.
Но не менее важно другое: аудитории вузов Донбасса полны! В них множество красивых, увлечённых юношей и девушек (некоторые в полевой форме: сражаются и учатся одновременно). Донецкая филологическая школа известна во всём русскоязычном мире: старейший русский журнал «Отечественные записки» регулярно публикует выдающиеся современные работы ученика М.М. Бахтина, профессора ДонНУ В.В. Федорова, готовятся к печати исследования профессора ДМУ В.М. Калинкина, ректора ГИИЯ С.А. Кочетовой, доцента того же института О.В. Жариковой и многих других. Институт иностранных языков в прифронтовой Горловке не переставая готовит новых и новых преподавателей русского языка и литературы для школ Донбасса. Издаются научные сборники, выходят книги стихов и прозы.
В Горловском инязе мы открыли выставку детских рисунков «Дети Крыма – детям Зайцево» (проект «Дети мира – детям Зайцево»). Уныния нет. Но есть усталость. И в Кремле должны понимать это. Как и то, что война ведётся не против Донецка и Луганска, а против Симферополя и Севастополя, против Воронежа и Краснодара, против Москвы и Санкт-Петербурга. Просто республики приняли первый удар на себя.
И вопрос признания Донбасса и оказания ему прямой военно-технической, а возможно и вооружённой помощи – это вопрос выживания и сохранения Большой России в XXI веке. Как это было в двухтысячные с Чечнёй, как это было в 2008‑м с Грузией. Присоединением Крыма дело не ограничится. По-тихому договориться с Западом уже не получилось. Жукову приписывается фраза: «Мы их освободили, и они нам этого никогда не простят». Вне зависимости от того, произносил маршал её или нет – она абсолютно верна. Нам не простили освобождение Европы в 1812–1814 годах, не простили спасение Австро-Венгрии в 1848 году, а уж 1945 год не простят и подавно – как говорится, будьте благонадёжны.
Поэтому вопрос мира в Донбассе – это вопрос Победы. И не только той, которую мы будем праздновать 9 Мая, но и той, которую ещё предстоит одержать.
…Уже за Иловайском, на блокпосту, я увидел одинокого волчонка – он пугливо высовывался из кустов, хватал хлебные корки, валявшиеся на асфальте, и утаскивал их в высокую прошлогоднюю траву. С началом войны в ДНР запретили охоту: фазаны, не пугаясь, выходят из посадок, расплодились кабаны, волки под Амвросиевкой этой зимой, говорят, обнаглели до того, что начали драть хозяйских собак. Иногда, с разрешения администрации, собираются команды охотников и отстреливают чересчур расплодившихся хищников. Видимо, родители волчонка попали под такую облаву, и он остался один.
Этот волчонок показался мне символом идущей на Донбассе войны. Вырастет ли он и вернётся к своей природной свободной жизни или, ослеплённый фарами, будет раздавлен равнодушно проносящимися мимо машинами? Вот в чём вопрос.
