Как подытожил один умный атеист после крушения СССР: «Оказалось, что на Западе нас не любят не потому, что мы “красные”, а потому что мы русские». Наблюдение, собственно, абсолютно марксистское, характерное для той части позднесоветского истеблишмента, которая считала, что достаточно отказаться от одной политэкономической модели, чтобы успешно встроиться в другую. В качестве равноправного (о святая марксистская наивность!) участника товарно-денежных отношений.
Беззаботно ловить зайчиков на солнечной стороне истории не получилось. Россия даже в урезанном виде оставалась слишком большой; слон, как он ни танцуй на одной ноге, всё равно закрывает солнце мышам. А главное – из тысячи мышей (читай – Евросоюз) не получилось сложить одного слона, так же как одного слона (читай, Россию) – не удалось разложить на тысячу мышей. Слон, пока он живой – сопротивляется разложению, и мыши – пока они живые, тоже хотят сохранить каждая свою особливую мордочку.
Но – и здесь самое важное – в состоянии «холодной» или «горячей» войны и тот, и те друг другу смертельно опасны. Слон в гневе может растоптать мышиную мелочь; мыши, тайно, могут прогрызть спящему слону подошвы ног и обездвижить гиганта. Надолго. И то и то в истории случалось неоднократно. Хорошо бы научиться жить в мире и добрососедстве, но, увы, онтологическая вражда – это вражда до конца. Поэтому оставим в покое красивую метафору про попытку слона войти в мышиную семью, сиречь Россию и Европу конца 80‑х.
Потому что умный атеист с фразой про «красных» и «русских» сказал только половину правды. А вторая половина правды заключается в том, что нас не любят не потому, что мы русские, а потому, что мы Христовы. И только поэтому – русские. «Быть русским и быть православным – одно и то же». Так писал Достоевский. От книг которого буквально трясло (по их собственному признанию) иных рыжих персонажей нашей недавней истории. Как от Святого Писания. Что, кстати, характеризует и персонажей, и Достоевского. С Фёдором Михайловичем, впрочем, вдумчивым людям всё достаточно давно уже было понятно: два величайших святых ХХ века в братской Сербской православной церкви – святитель Николай Велимирович и преподобный Иустин Попович – считали дар Достоевского пророческим в святоотеческом смысле этого слова. Да и воздействие его книг на упомянутых рыжих персонажей нашей недавней истории, похожее на экзорцизм, тому подтверждение.
Почему Запад так ревнив к Христоносительству русского народа – тоже понятно. Чечевичная похлёбка земного благополучия, полученная в обмен на отказ от небесного первородства – до сих пор стоит в горле бывшей христианской Европы. И дробление некогда единой латинской ереси папизма на море национально-освободительных ручейков протестантизма привело к закономерному вырождению духа и слова Христа в их полную противоположность. А полная противоположность – это онтологическая противоположность. И онтологическая же вражда, вражда до конца.
Было бы наивно думать, оставаясь в трезвом, логически непротиворечивом уме и здоровой исторической памяти, что мир, ненавидящий Христа даже «до муки смертныя» – примирится с теми, кто уже на протяжении тысячи лет неизменно и непреклонно «несёт Христа в сердце своём» (Ф.М. Достоевский о русском народе).
Именно здесь проходит корень русскости. Поэтому не менее наивно было бы думать, что раскол между Россией и Западом проходит по Бугу (Днепру, Оке, Москве-реке). Раскол между Россией и Западом проходит по сердцам людским. И здесь пора – давно пора! – вспомнить другого русского мыслителя и историософа, который сорок лет назад написал о «большом» и «малом» народе, о русофобии как организующем мировоззрении позднесоветских прозападных элит, о хилиастской ереси социализма. Я говорю о блаженной памяти Игоре Ростиславовиче Шафаревиче.
Потому что именно наши дни обнажили донельзя математически выверенную правоту его наблюдений над ходом русской и мировой истории. И то, что мы сегодня торопливо и механистически называем «пятой» и «шестой» колоннами внутри России, на самом деле является проявлением более крепкой онтологической спаянности, более чёткой субэтнической оформленности, а именно «малым народом» – сбросившим наконец маски и вступившим в смертную схватку с нами, своими донорами и антагонистами.
Что в этой картине радует лично меня – так это её логическая непротиворечивость. Потому что именно логика как Божественное утверждение останется даже если мир разлетится на куски. Но именно поэтому-то он и не разлетится!
Поэтому пока лондонские метастазы нашего «малого народа» пытаются навязать нам свою религиозно-племенную повестку с «русской хромосомой» (имеется в виду недавняя статья в «Новой газете» проживающего в Лондоне уроженца Киева и «сына юриста» В.Б. Петухова «Операция “Русская хромосома”»), мы скажем утвердительно: в «большом народе» несть эллина или иудея, но все суть дети Божьи. Усыновлённые Единому Отцу Небесному Христом. Все. Даже те, кто кричал на площади: «Распни Его, распни!»
