Вот тут Аркаша сразу рассказал. Про тетрадки на антресолях. И про то, что на антресолях теперь живет кот Джем. Валерка его в воскресенье вечером выманил, на мокрый корм. Принес к ним домой. И кот Джем теперь у них по квартире прячется. То на антресолях, то у Валерки в комнате, между батареей и столом. А тетрадки с антресолей теперь у Валерки на столе лежали. Потому что там разное про их семью. Валерка сказал, что будет делать родословное дерево, уточнять по дневникам, кто когда родился и умер.
Русалка сразу закивала:
– А, это для Вадима Сергеевича проект… Он просил про истории семей. Не дерево, а древо!
И тут Леша Васин опять своей книжкой по парте ударил:
– А я понял! Эта книжка – про меня.
– Ты что, тоже кот?
– Я тоже счастье приношу.
– Это тебе мама так говорит? – уточнила русалка.
– Бабушка Люда. Хотя, может, я и кот. Мяу!
Аркаша подумал, что Васин неправильно мяукает. Как человек, у которого кота нет и он не знает, как правильно.
– А наш кот Джем тоже нам приносит счастье. Мама так сказала!
Уля дернула Аркашу за рукав:
– А я бы хотела быть таким котом. Чтобы сперва у меня было всё плохо, а потом бы меня нашли. И всё стало хорошо. Я люблю, когда сперва очень плохо, а потом хорошо.
И она почему-то еще раз Аркашу дернула. Что ей ответить-то?
Тут в кабинет литературы пришел историк Вадим Сергеевич. Спросил, нет ли сахара. У него в кабинете сейчас спецкурс по мифологии: они чайник вскипятили, чай был, и кофе растворимый тоже был, а с сахаром беда.
– А вообще, приходите к нам на мифологию, если интересно.
– Мы через полчаса закончим, – сказала русалка. – У вас через полчаса еще будет занятие?
– Конечно! Приходите!
Русалка дала Вадиму Сергеевичу пряников. И сахара дала, пять пакетиков.
Историк их взял в кулак, стики сразу растопырились во все стороны. Как кошачья лапа!
– А еще у моей книжки есть дальше продолжение, только я не читал, – сказал вдруг Леша Васин.
– А я хочу про своего кота книжку написать, – сказал Беззубов.
Ну вот, такая идея! Ничего себе! Аркаша тоже так захотел. Надо прийти домой и сразу начать писать, пока Беззубик опять первым не успел. Тут дверь в кабинет опять открылась, так резко, что у всех электрических свечек пламя замигало. Там была высокая Валеркина одноклассница.
– Вадим Сергеич, Валера у вас в кабинете дошик заваривает, а вы ему запрещали! А оно досюда пахнет!
Историк ушел. Аркаша вдруг понял, что он запах «доширака» чует. Вот прямо здесь! И слышит, как в том кабинете Валерка ржет. Будто в голове щелкнуло что-то! Сразу слух и запахи! Пряники, оказывается, были мятные! А чай – клюквенный. Пах почти как компот! И кислый, даже язык щипал.
Они до дома шли втроем – Аркаша, Валерка и та высокая Валеркина одноклассница. Только она теперь не его одноклассница. Она в десятый гуманитарный перешла, теперь у историка училась, у Вадима Сергеича.
– А ты тоже давай? Можешь неделю отходить, потом решишь, твое это или нет. Валер?
Валерка чего-то в телефоне набирал, не ответил. Аркаша спросил у высокой, в каком доме она живет. Наверное, рядом где-то?
– Вон в том.
Она показала за стадион, там, где дом Марата. Аркаша у него дома с сентября не был, даже как-то забыл, что этот дом – его дом. Надо написать, что ли. Или пусть сперва Марат сам в ватсапе ответит, а то он не ответил в тот раз.
Тут оказалось, что Валерка уже про хоррор рассказывал. Про то, как один человек ехал в машине и отказался подбирать пассажира, а потом передумал, развернулся и…
Валеркина одноклассница перебила:
– Короче, ты представляешь… Про водителя и пассажира, я вспомнила! Я в воскресенье в десять вечера из метро вышла, мне «Яндекс» пишет, что автобус через полчаса. Я такси вызываю, а холодильник такой, я бы замерзла стоять. Ну и, короче, я сажусь в такси, и вдруг мне чего-то страшно, а вдруг это маньяк. И тут я понимаю, что вообще-то мне семнадцать, у меня рост метр девяносто и я сама могу ему вщемить, потому что занимаюсь историческим фехтованием.
– И генеалогией, – добавил Валерка.
– Ну вот, развесистым генеалогическим древом тоже могу вщемить.
– Какое красивое слово «вщемить». Ты, Даша, день ото дня всё филологичнее.
– А кто тебе мешает быть филологичнее? Давай к нам, у нас печеньки и Сергеич.
Валерка очки поправил, хотя они у него не слетали. Аркаша на него смотрел как на игрока. И на Дашу как на игрока. Непонятно, кто выиграет.
– У вас сахара нет.
– Вот, перейдешь к нам, будешь за сахаром следить.
– А не будет ли это ниже моего достоинства, дорогая Даша?
– У нашего Сергеича всё с чувством достоинства. Он даже к Юре с уважением относится…
– К Юре? Он у Юры не ведет.
– А ты не знал? Юра с понедельника к нам переходит.
Валерка что-то сказал, Аркаша не расслышал, он шептал «фи-ло-ло-ги». Это вроде аллитерация тоже? Или нет?
Но Валеркины слова – это было единственное, что Аркаша не разобрал. Он остальное расслышал! Вообще всё. Как раньше. В ушах слух починился! И он сразу спросил про главное:
– Валер, а что там было, с этим человеком в машине? Кого он подобрал-то? Свою смерть?
– Потом… Даш, ну что, пока?
И больше Валерка до самого дома ничего не сказал.