Диктор умолкает, и на экране появляется говорящая голова ещё не старого человека. У этого борода, причёска и одежда в полном порядке. На безымянном пальце правой руки блестит крупный бриллиант. Запонки, булавка для галстука – всё ослепляет бриллиантовым блеском. Бородатый пидор в первую очередь объявляет, что он пидор и намерен отстаивать права таких же, как он сам. В бегущей строке под головой отображается перечень партнёров мистера Рипли. Список внушителен и почти сплошь состоит из медийных персон. Ну, это не ново. Тем не менее Саша раздражён и бормочет:
– Медийная проститутка…
Иннок смотрит через его плечо на экран гаджета. Сплёвывает.
– Опять это. Зачем ты смотришь эту гадость, сынок? Выключи!
Но Саша упрям. Он жаждет познать картину мира глазами идейного противника.
Затем Бриллиантовый Рипли отчитывается о проделанной работе. Оставленные Северной конфедерацией сити и тауны – это всего лишь тактические издержки, выравнивание линии фронта, которое в конце концов должно привести их к стратегической победе.
Далее повестку перехватывает растрёпанный диктор:
– Отдельного упоминания заслуживают зверства, творимые изгоями рода человеческого на территориях северных штатов США. Теперь настоятельно просим убрать несовершеннолетних детей от экранов ваших гаджетов.
Далее следует видеоряд: быстро сменяющиеся картинки. Растерзанное, частично запикселированное тело. Огромная палатка, внутренность которой оснащена по последнему слову медицинской техники. В центре палатки под софитами операционный стол. Под кадрами бегущая строка: «здесь из человеческих тел изымались органы для пересадки без согласия родственников». Далее следовало убегающее в даль шоссе, разделенное свежепрочерченной двойной разделительной полосой. Справа быстро промелькнул дорожный знак с указанием штата Вирджиния. Название населённого пункта, в котором «изгои» осуществляли свои зверства, не читаемо.
Далее диктор рассказывает о чёрной работе, совершаемой так называемыми «командами мести». Опять, в который уже раз за последние дни, возникает версия о так называемой «руке Москвы» или, иными словами, о присутствии в рядах Повстанческой армии «русских наёмников», которые могут быть и этническими украинцами, и узбеками, и киргизами, и пуштунами, и ливанцами, и даже турками. Невзирая на этническую принадлежность к некоренным российским народам, их всё равно называют русскими.
– О евреях забыл… – бормочет Штемп.
– О, евреи – они везде, – Саша делает неопределённый жест рукой. – Не стоит даже упоминать. Евреи – они как земля и воздух… Если русскость в наше время – это скорее система взглядов, то еврейство или иудаизм – это всё ещё национальность…
– …и каждый из нас хоть немного, но еврей, – назидательно добавляет Иннок. – Справедливости ради надо заметить, что в данном конфликте евреи воюют с обеих сторон.
– Небольшое уточнение: с нашей стороны евреи воюют, с противоположной – они руководят.
Словно повинуясь их мысленной команде, растрёпанный диктор переключается на «преступления сионистского режима» и «его роль в разжигании гражданского противостояния в США». Далее диктор возвращается к преступлениям повстанческой армии. Набор злодеяний стандартен: мародёрство, изнасилование, пытки, убийства, похищение людей с целью продажи их на органы. Диктор говорит и о ренегатах. Так в североамериканских штатах именуют коллаборантов. Перечисляются названия компаний, имена широко известных личностей. В какой-то момент Саше кажется, что он слышит фамилию Гречишников. Он ищет глазами Авеля, но нет, Авель не прислушивается к новостям. И снова зрелище окровавленных тел без какой-либо возможности достоверно опознать время съёмки, место действия, лица, авторство оператора. Перед глазами проплывает анонимный набор кадров – медийная картинка трагедии. Сбивающийся голос за кадром особо подчёркивает: происходящее в США не война, а гражданское противостояние, потому что ничтожные силы повстанцев, подстрекаемые мировыми изгоями (евреями и русскими), не могут сражаться на равных с регулярной армией США.
– Которой по сути уже и нет, – добродушно добавляет Иннок. – Ибо там, где нет армии, нет и войны.
– Ты преувеличиваешь… – отзывается Саша. – Или преуменьшаешь. Армия есть…
Словно услышав его слова, диктор читает новость о прибытии подкрепления, при этом он запинается и путает слова. Вместо архаичного Манхэттена эпохи 90-х за его спиной возникает Тель-Авив начала двадцатых: пляж Шарль Клор, торчащие пальцы небоскрёбов на горизонте. Когда-то Саша гулял вдоль этого пляжа с женой. Тогда их целью являлись узкие улички Яффо. Тогда мир казался вечным, а ойкумена была иной.
Тем временем растрёпанная голова телеведущего продолжает вещать:
– Весь мир на стороне США. Утром 11 ноября в устье реки Гудзон вошли корабли королевского флота Его Величества. Эсминцы сопровождали транспортный корабль, на борту которого в нашу страну прибыло три тысячи добровольцев из Мексики, Парагвая, Чили…
