– Наш образ победы в твоей голове. Бухара семидесятых годов двадцатого века. В моей голове Институт Патриса Лумумбы, олимпийская деревня, девочки в коротких платьях, забег на пять километров каждую пятницу, сама эта пятница и пиво с воблой. СССР, который все мы потеряли.
– Ты сказал: «они застряли в эпохе модерна». А мы? В какой эпохе находимся мы?
– Мы живём на переломе эпох. Они пытаются оправдать войну, но война – это бедствие такое же, как цунами, землетрясение, падение метеорита. Неизбежное бедствие, от которого не всегда получается убежать. Я считаю, правота на нашей стороне…
– Почему?
– Хотя бы потому, что мы не бежим от опасности, а принимаем её.
Их приятную беседу прервало появление Авеля.
– Наконец-то! – вскричал Саша, соскакивая с брони.
Иннок последовал за ним. Иероним остался сидеть наверху.
– Докладываю распоряжение батальонного, – проговорил Авель. – Двигаться потихоньку. Вертеть головами направо и налево. До Аппоматокса отсюда километров пятнадцать и обе стороны дороги уже зачищены.
– Основная наша задача: налаживание контакта с местным населением, вербовка сторонников, выявление «спящих ячеек», – произносит Иероним.
Авель, задрав голову, смотрит на него, а тот уже снова достал принадлежности для рисования.
Тихая улочка. Под ногами брусчатка мостовой. Не асфальт, а именно брусчатка, как признак избранности и особой изысканности этого места. Воздух приятно прохладен. В Харькове такая погода свойственна середине октября, но здесь уже ноябрь, и горы над городком похожи на лоскутное одеяло, кое-как скроенное и сшитое из жёлтых, оранжевых, алых, багровых, густо-зелёных лоскутов. Уличка длинная, конец её прячется в низко нависающем тумане. Где-то там, впереди, за завесой тумана рычит двигателем их БМП. На броне сидит задумчивый Иероним. Авель так и не научился думать о нём как о Хоббите. Иероним водит угольком по белому плотному листу. Монохромный рисунок реалистично отражает окружающую их картину: двух-трёхэтажные дома из однообразного кирпича с островерхими башенками и без, идеальные газоны, низкие свежеокрашенные ограды, яркие кроны широколиственных деревьев, островерхие, мохнатые ели и боярышник. Да-да, боярышник! Точь-в-точь такой же, как на родине боярышник. А ведь Иерониму и невдомёк, что на родине Авеля, за океаном, растёт точно такой же боярышник, с красно-оранжевыми ягодами и буреющей по осени листвой. Смотришь на монохромный рисунок Иеронима, а боярышник-то на нём такой же красный, как в парке Квитки-Основьяненко на Основе старой[39]. Как же так?
Иннок Табачник ко всему относится основательно. Помимо любви к деньгам и постоянном беспокойстве о собственном благосостоянии, которая несколько забавляет ни в чём никогда не нуждавшегося Авеля, бравый вояка любит подводить подо всё теоретическую основу. Вот и сейчас он занят чтением статьи в чьём-то ЖЖ: Авель спрыгивает с брони, чтобы присоединиться к Инноку.
– В штате Вирджиния для всех найдётся что-то интересное: прекрасные пляжи, красивые горы с горнолыжными курортами, удивительная культура и история. Вирджиния простирается от побережья Атлантического океана до гор Аппалачи. Штат Вирджиния возник одним из первых и был в числе первых тринадцати колоний, которые сформировали Соединённые Штаты. Вирджиния расположена непосредственно к югу от Вашингтона, поэтому в Вирджинию легко попасть из любого международного аэропорта. Природные красоты Вирджинии – это, пожалуй, самая известная достопримечательность штата. Многие туристы приезжают в Вирджинию, чтобы побывать в горах и национальных лесных заказниках. Возможно, самым красивым туристическим маршрутом является так называемая «Аппалачская тропа», которая пролегает через вершины гор Оттер, Роджерс (высшая точка Вирджинии) и Макафи Ноб. Национальный парк «Шенандоа» также предлагает туристические маршруты с живописными видами дикой природы и посещением пещер.
Иннок читает, не убавляя шага, почти орёт, чтобы перекричать рычание движка БМП. Сашка Сидоров шагает следом за ним, след в след. Авель замыкает их шествие, вертит головой, прислушивается, присматривается. Тощий Сашка и широчайший Иннок в паре выглядят забавно. Лицо у Саши ещё более осунулось. От носа к губам залегли глубокие складки. На висках каждую неделю прибавляется седины (Авель специально следит). Взгляд сделался твёрдым и осмысленным. Саша высок и гибок. Руки и плечи его окрепли. Саша ловок и вынослив. Он – настоящий солдат.
Лицо Иннока широко и бородато. Борода делает его похожим на Бармалея. Иннок огромен, но вместе с тем подвижен. Бег его сродни бегу рассерженного носорога. У такого на пути не становись. Иннок могуч и неотразим, как кузнечный молот.
– Все международные аэропорты штата Вашингтон закрыты. Во всяком случае для гражданских рейсов это так, – произносит Саша. – Буквально вчера генерал Ньюпорт разнёс взлётно-посадочные полосы тамагавками.
– Тамагавки – старьё, – брезгливо произносит Иннок.
– Однако мы не поставим Техасу и его союзникам наши «Искандеры»… – желчно парирует Саша. – Америка России не союзник. Не заслужила.
