На этот раз она избрала более сдержанный стиль, допускавший двусмысленность, однако ей удалось построить фразы таким образом, что оно могло показаться весьма невинным, если прочитавший его человек будет обладать развитым воображением и воспримет его содержание с достаточной снисходительностью.
Теперь собственное произведение понравилось ей больше. Эстер смогла избежать чрезмерной мягкости выражений, так что это письмо в не меньшей мере будет способствовать тому, что к словам Друзиллы станут относиться с недоверием. У мужчин возникнут опасения за самих себя, и они с сочувствием отнесутся к тому несчастному, чьи слова или поступки столь неверно поняла эта пустая и излишне страстная женщина.
Потом мисс Лэттерли написала еще несколько писем. Когда часы показывали уже четверть девятого, она, наконец, отложила перо, ощущая боль в руке и жжение в глазах.
Спустя два дня лорд Фонтенуа просматривал за завтраком почту, состоявшую, как обычно, из нескольких счетов, приглашений и различных писем, составленных в учтивых выражениях. Ни одно из них не вызвало у него особого интереса, а тем более тревоги… пока он не распечатал последнее.
Леди Фонтенуа, читавшая письмо от кузины из Уэльса, оторвалась от него, услышав, как ее супруг что-то невнятно забормотал, а потом, охваченная тревогой, вообще позабыла о кузине.
– Что с тобою, мой друг? Ты выглядишь, словно больной. Какая-нибудь неприятная новость? – поинтересовалась она.
– Нет! – ответил лорд излишне громким голосом и тут же добавил: – Ничего подобного, обычное письмо.
Он стал торопливо придумывать какое-нибудь подходящее оправдание, которое объяснило бы его внезапную бледность и дрожь в руках и в то же время не возбудило бы любопытство его жены настолько, что ей, чего доброго, захочется прочитать эту проклятую писульку. Он, конечно, мог заявить, что не знает написавшую его женщину, но ему не хотелось, чтобы у супруги возникли подозрения. Лорда Фонтенуа вполне удовлетворяли существующие в его семье отношения, и ему хотелось, чтобы они сохранялись и в дальнейшем.
– Нет, дорогая, просто я получил весьма глупое письмо от человека, желающего, чтобы у меня возникли неприятности там, где я их абсолютно не ожидал. Это, конечно, неприятно, но тем не менее не стоит переживаний. Я приму необходимые меры, – ответил он наконец.
Возможно, его реакция оказалась чересчур бурной. Лорд мысленно перебрал содержащиеся в письме выражения. Сначала они ошеломили его, однако немного поразмыслив, он нашел их весьма двусмысленными и допускавшими куда более безобидное истолкование.
– Ты так считаешь? – настойчиво спросила леди Фонтенуа. – Ты так побледнел, Уолтер…
– Я немного поторопился, когда пил чай, – ответил ее муж. – Боюсь, он попал мне не в то горло. Это не слишком приятно. Прошу тебя, не волнуйся… Как дела у Доротеи? Ведь это она прислала тебе письмо, да?
Леди догадалась, что муж не желает продолжать разговор. Молчаливо согласившись не затрагивать больше эту тему, она тем не менее прекрасно поняла, что письмо, которое он получил, потрясло его весьма основательно, и поэтому весь день чувствовала себя не в своей тарелке.
Сэр Питер Уэлби тоже пережил потрясение, ознакомившись с утренней почтой. Будучи холостым и намереваясь в недалеком будущем вступить в весьма выгодный брак, он завтракал в одиночестве, если не считать камердинера, стоявшего немного поодаль.
– Боже правый! – в ужасе воскликнул он, прочитав возмутительное послание. Попади оно не по адресу, его могли воспринять весьма превратно, в результате чего Уэлби серьезно пострадал бы. Его положение действительно оказалось бы далеко не завидным, если б кто-то захотел воспользоваться этим письмом в недобрых целях.
– Сэр? – проговорил камердинер с вопросительной интонацией.
Сэру Питеру захотелось поскорее изорвать письмо на множество мелких кусочков и бросить их в жарко горящий в столовой камин. Он хорошо запомнил написавшую его женщину, с которой ему довелось несколько раз потанцевать. Она показалась ему довольно миловидной, и в ее внешности было что-то располагающее к себе. Кроме того, она отличалась остроумием и, как решил сэр Уэлби, немалым умом. Однако теперь она, наверное, находилась не в себе, если столь серьезно отнеслась к его легкому флирту, предположив, что он намерен продолжать отношения, которых, по существу, между ними даже не возникало!
Если она на самом деле столь умна, как он предполагал, ему следовало убедить ее, что он даже не помышлял о подобных намерениях.
Но что, если она просто в открытую заявила о собственных чувствах в такой неподходящий момент? Тогда об этом вообще не следует упоминать – никому. Пусть все уляжется само собой. Впредь он станет вести себя более осторожно. В красивых женщинах, когда они достигают определенного возраста, просыпается дьявол…
