Кто-то из зрителей, уронив на пол зонтик, завозился, пытаясь его поднять, но потом успокоился, оставив его лежать там, где он упал.
– Мисс Херрис? – поторопил женщину Оливер.
Селина не сводила с него взгляда, и он тоже не отрываясь смотрел ей прямо в глаза, словно желая заглянуть в ее мысли и, узнав о ее опасениях, сопоставить их друг с другом.
Судья сделал какой-то неопределенный жест, а потом вновь сложил руки перед собой.
– На следующий день, – ответила свидетельница едва слышно.
– Он не упоминал об Энгусе? – спросил обвинитель.
– Нет… – Голос женщины превратился в шепот.
– Будьте добры, говорите так, чтобы мы могли вас слышать, мисс Херрис, – потребовал судья.
– Нет, – повторила Селина чуть громче.
– Ни разу не упоминал? – настаивал Рэтбоун.
– Нет.
– Он не говорил, что они встречались?
– Нет.
– А вы не спрашивали? – Брови Оливера стремительно приподнялись. – Или это было вам безразлично? Вы меня удивляете. Ведь Энгус, наверное, собирался принести деньги, чтобы вы могли заплатить за квартиру, а это, несомненно, весьма важно для вас.
– Я передала записку Кейлеба, – ответила Селина. – Об остальном мне было незачем спрашивать.
– А сам он вам ничего не сказал? Не попытался, например, вас успокоить? Как некрасиво с его стороны! Может, он находился в неважном настроении?
На этот раз Эбенезер Гуд встал.
– Ваша честь, мой уважаемый коллега допускает предположения, для которых у него нет оснований, и они полностью относятся к области умозаключений…
– Да, да, – согласился судья. – Мистер Рэтбоун, пожалуйста, не подсказывайте свидетельнице ответы с помощью подобных замечаний. Вы сами это понимаете. Задавайте следующий вопрос и не злоупотребляйте временем суда.
– Ваша честь. – Оливер поклонился и снова повернулся к свидетельнице: – Мисс Херрис, не был ли Кейлеб чем-то рассержен во время вашей последней встречи?
– Нет.
– Может, вы заметили у него какие-нибудь легкие телесные повреждения?
– Повреждения? – с подозрением переспросила Селина.
– Стесненность в движениях? Синяки?
– Да, пожалуй… – Женщина замялась, обдумывая, в какой мере ей можно солгать. Взгляд ее сначала скользнул в сторону Кейлеба, но потом она опять отвела глаза. Селина явно испытывала страх и выбирала меньшую из грозивших ей опасностей.
Несмотря на жалость, которую он к ней испытывал, Рэтбоун не мог сейчас отступить. Некоторые грани его профессии вызывали у него чувства, весьма далекие от удовольствия.
Он опасался показаться чересчур навязчивым, обратив внимание присяжных на стоявшую перед свидетельницей дилемму. Они видели лицо Стоуна, и им было известно ее положение. Лучше предоставить им возможность сделать собственные выводы, чем исподволь подсказывать их самому, рискуя, что его могут упрекнуть в чрезмерной пристрастности.
– Я не спрашиваю вас о том, как Кейлеб получил телесные повреждения, если они у него действительно были, мисс Херрис, – пришел обвинитель на помощь свидетельнице. – Если вам это неизвестно, просто скажите, заметили вы у него какие-нибудь раны или нет. Вы наверняка имели возможность их увидеть. Ведь он был вашим любовником.
– Да, он был ранен, – согласилась Селина. – Только не сказал, при каких обстоятельствах, а я не стала выяснять. Драки – обычная вещь в Лаймхаусе или в Блэкуолле. Там дерутся каждую ночь и почти каждый день. Кейлебу часто доставалось, но он ни разу никого не убил, насколько мне известно. – Она чуть приподняла подбородок. – Впрочем, и одолеть его тоже никому не удавалось.
– Я вполне вам верю, мадам. Мне говорили о нем как об очень сильном человеке, умеющем постоять за себя, и к тому же довольно храбром, – сказал Оливер.
Свидетельница заметно выпрямилась, высоко вскинув голову.
– Это верно. С Кейлебом Стоуном никому не справиться, – заявила она.
Это проявление гордости вызвало у Рэтбоуна острую боль, словно его ударили кинжалом. Даже не оборачиваясь к присяжным, он понимал, что оно, вероятно, станет последним аргументом, заставившим их вынести обвинительный вердикт.
– Благодарю вас, мисс Херрис. – Оливер обернулся к Гуду: – Теперь ваши вопросы, сэр.
Медленно поднявшись, словно он устал и длинные ноги плохо его слушались, адвокат добрался до свободного пространства посредине зала и, остановившись напротив свидетельской трибуны, устремил взгляд в сторону стоявшей на ней женщины.
– Мисс Херрис, позвольте мне задать вам несколько вопросов. Они не отнимут у вас много времени. – Он удостоил Селину ослепительной улыбки, и, судя по выражению ее лица, его вид, очевидно, вызвал у нее меньшую тревогу, чем подчеркнутая элегантность Рэтбоуна. – И они не покажутся вам болезненными, – добавил он в заключение.
– Хорошо, – кивнула свидетельница.
– Прекрасно. Я вам очень признателен. – Эбенезер заложил большие пальцы в проймы надетого под сюртук жилета. – Кейлеб не объяснял вам, почему он просил у брата денег, несмотря на сложившиеся у них отношения? Или почему брат соглашался давать их ему?
– Нет, он не разговаривает со мной о таких вещах. Это меня не касается, – покачала головой женщина. – Энгус всегда давал ему деньги. Он чувствовал себя виноватым, как я полагаю.
