– Виноватым в чем, мисс Херрис? Может, судьба Кейлеба сложилась столь неудачно по вине Энгуса?
– Не знаю, – отрезала Селина. – Может, и так! Может, это он настроил Господа Бога против Кейлеба. Он был порядочным ханжой. Такой и воды не замутит. Откуда я знаю, что он чувствовал? Мне только известно, что он приходил всякий раз, когда Кейлеб за ним посылал.
– Понятно. Не заметили ли вы каких-либо проявлений страха, когда передали ему записку Кейлеба?
– Как вы сказали?
– Простите. Может, вам показалось, что Энгус встревожился или испугался? Или что он не желал идти?
– Нет. Ну… По-моему, ему просто не хотелось уходить из конторы. Впрочем, так было всегда. Что здесь удивительного? Кому захочется оставить теплый кабинет и тащиться в какую-то пивнушку на Собачьем острове?
– Действительно, никому, – согласился Гуд. – Но кроме этого естественного нежелания, вы не заметили в его поведении ничего необычного?
– Нет.
– А раньше он часто встречался с Кейлебом?
– Да.
– Он никогда не предлагал передать ему деньги, например вам, чтобы не ехать в Лаймхаус самому и не видеться с братом вообще?
– Нет, – все так же коротко ответила Херрис, больше ничего не добавив, но лицо ее теперь выражало удивление и неприязнь.
Адвокат несколько минут колебался, как будто обдумывая новый вопрос, но потом решил его не задавать.
Рэтбоун неожиданно догадался о мыслях защитника и решил сам выяснить это у свидетельницы при повторном допросе. Эбенезер, сам того не подозревая, оказал ему неплохую услугу.
– А когда вы увиделись с Кейлебом на следующий день, – продолжал Гуд, – он не вспоминал об Энгусе, правильно?
– Да. Он ничего о нем не сказал. – Лицо Селины побледнело. Оливер не сомневался в том, что она лжет, и, посмотрев в сторону присяжных, увидел на их лицах отражение собственных мыслей. Ни один из них не верил словам свидетельницы.
– Вам известно, что он убил собственного брата, мисс Херрис? – опять прозвучал в тишине голос защитника.
Разом затаив дыхание, зрители замерли в напряженном ожидании.
У Кейлеба вырвался короткий презрительный вскрик, похожий на отрывистый лай.
– Нет, – заявила Селина, качнув головой из стороны в сторону, словно пытаясь с нее что-то стряхнуть. – Нет, я не слышала ничего подобного, и вы не имеете права так говорить!
– Я этого не сказал, мисс Херрис, – успокоил ее Гуд. – Я прилагаю все усилия, чтобы убедить этих джентльменов, – он указал взмахом руки на присяжных, – что у нас нет даже доказательств того, что Энгус мертв. Я имею в виду абсолютно неопровержимые улики, не говоря уже о каких-либо сведениях, позволяющим им обвинить в этом его брата. Что до меня, я бы мог высказать целую дюжину предположений насчет того, где может находиться Энгус Стоунфилд и по каким причинам он там оказался.
Обвинитель поднялся с места.
Судья тяжело вздохнул.
– Мистер Гуд, сейчас вы не вправе обращаться к присяжным, как прямо, так и косвенно, и вам это прекрасно известно, – напомнил он адвокату. – Если у вас имеются еще вопросы к свидетельнице, пожалуйста, задавайте их. А если нет, позвольте мистеру Рэтбоуну допросить ее повторно, если он находит это целесообразным.
– Конечно. – Поклонившись с подчеркнуто официальной вежливостью, Эбенезер направился к своему креслу. – Мистер Рэтбоун!
Оливер с улыбкой обернулся к Селине:
– Отвечая на вопросы моего уважаемого коллеги, вы подтвердили, что Кейлеб часто встречался с Энгусом раньше и вы знали об этом. Говоря о случае, который представляет для нас особый интерес – я имею в виду тот день, когда Энгуса Стоунфилда видели в последний раз, – вы также заметили, что поведение Кейлеба не показалось вам необычным.
– Да. – Женщина уже заявила об этом раньше, и такое утверждение представлялось ей весьма важным аргументом в пользу подсудимого.
– Однако он послал вас к брату, и тот, сразу бросив все торговые дела, пришел в трактир на Собачьем острове лишь ради того, насколько вам известно, чтобы передать деньги. Но если они требовались вам, чтобы заплатить за квартиру, он вполне мог отдать их прямо в ваши руки. Вы же сами заявили, что мало кому захочется уходить из теплого кабинета в Вест-Энде, чтобы…
Судья не стал ждать, когда Гуд заявит протест.
– Мистер Рэтбоун, вы повторяете прежние вопросы. Если у вас появилась какая-то мысль, пожалуйста, переходите к делу, – велел он обвинителю.
– Да, ваша честь. У меня действительно появилась мысль. Мисс Херрис, если верить вашим словам, нет ничего необычного в том, что Кейлеб посылал вас за братом, а тот являлся к нему. Как и в том, что сам Кейлеб, покрытый синяками, ранами, шрамами, возможно, даже окровавленный, оставался бодр и весел, потому что вышел победителем из очередной драки. Еще вы заявили, что с Кейлебом Стоуном никому не удавалось справиться. В число этих неудачников, должно быть, входит и его несчастный брат, которого с тех пор никто не видел! На Собачьем острове нашли только его окровавленную одежду!
Селина ничего не ответила. Лицо ее сделалось белым, как бумага, на которой писал секретарь.
