Поднявшись с постели в половине седьмого, когда за окнами еще царила тьма, он попросил горничную принести воды, вызвав у нее немалое удивление, а потом побрился, умылся и, одевшись, распорядился подать завтрак в четверть восьмого. Повар, удивившись не меньше горничной, не счел нужным скрывать собственное недовольство. Гуд не обратил на его возмущение абсолютно никакого внимания, хотя найти хорошего повара было не так-то просто.
Выйдя из дома ровно в восемь, он быстро зашагал по улице, помахивая довольно изящным стеком и настолько глубоко погрузившись в размышления, что не заметил добрую дюжину знакомых, попавшихся навстречу, и поздоровался еще с двоими, назвав их именами их отцов.
Часы показывали пять минут десятого, когда Эбенезер приблизился к подъезду дома Рэйвенсбрука, увидев, как их светлость только что куда-то отправился в собственной карете. Поднявшись по лестнице, Гуд потянул за медное кольцо дверного звонка.
– Доброе утро, сэр, – поприветствовал его ливрейный лакей с нескрываемым удивлением.
– Доброе утро, – ответил гость, вежливо улыбнувшись. – Приношу мои извинения за доставленное вам беспокойство в столь ранний час, однако я пришел по делу, не терпящему отлагательств. Вы не могли бы узнать у леди Рэйвенсбрук, не пожелает ли она меня принять? Я, естественно, подожду, пока она не закончит утренний туалет. – Гуд протянул лакею визитную карточку.
– Леди Рэйвенсбрук, сэр? – Слуге показалось, что он ослышался. Слова этого посетителя звучали просто нелепо. О чем может какой-то адвокат разговаривать с леди Рэйвенсбрук?
– Если вас это не затруднит. – Эбенезер вошел в подъезд, снял пальто и протянул лакею шляпу. Он не собирался ждать, пока ему ответят отказом, и к тому же юрист привык упорно добиваться поставленной цели. Ему удалось зарекомендовать себя одним из ведущих лондонских защитников именно благодаря настойчивости и неуступчивости. – Благодарю вас. Вы очень любезны. Мне следует подождать в комнате для посетителей, да? – Адвокат побывал в этом доме всего однажды, но тем не менее запомнил, что в эту комнату вела вторая дверь слева. Решив, что слуга не возражает, он направился дальше в прихожую, оставив ему пальто и шляпу, и лакею не оставалось теперь другого выбора, кроме как согласиться.
Гостю пришлось почти три четверти часа ждать в тихой комнате с богатой отделкой, тяжелыми портьерами и множеством книжных полок, но когда дверь в конце концов распахнулась и на пороге появилась сама Энид Рэйвенсбрук, Гуда тут же охватило чувство вины. Хозяйка дома всем своим видом выражала отчаянный испуг. Лавандового цвета платье буквально свисало с ее фигуры, несмотря на то что служанка постаралась собрать его в складки, где только могла, чтобы не перекраивать наряд заново. Волосы Энид потеряли блеск, и даже с помощью самой искусной прически не удавалось скрыть, насколько они поредели за время болезни. Ее кожа казалась абсолютно бесцветной, однако глаза по-прежнему светились умной проницательностью, а очертания скул и выдающиеся вперед нос и подбородок свидетельствовали о скрытой силе характера. Она смотрела на адвоката с непреклонным мужеством.
– Доброе утро, мистер Гуд. Лакей передал, что вы желаете переговорить со мной. – Закрыв за собой дверь, дама прошла в комнату очень медленными шагами, словно опасаясь потерять равновесие.
Эбенезер уже двинулся было навстречу, собираясь ей помочь, но тут же понял, что ему не следует этого делать. Ему нестерпимо хотелось поддержать эту ослабевшую после болезни женщину, словно это могло придать ей силы, однако такой жест вполне можно было расценить как проявление бесцеремонности. Чтобы убедиться в этом, адвокату не требовалось даже заглядывать ей в глаза.
Добравшись до ближайшего стула, Энид опустилась на него, и на лице у нее, наконец, появилась улыбка.
– Благодарю вас, мистер Гуд. Я вам очень признательна, – сказала она. – Не выношу, когда ко мне начинают относиться как к инвалиду. Скажите, о чем вы собираетесь со мной говорить? Я полагаю, речь пойдет о бедном Кейлебе. Я знала его совсем мало, и все же я очень сожалею о том, что ему пришлось вот так умереть. Впрочем, кто знает, может, это даже и к лучшему.
– Но вы знаете Энгуса, – поспешно заметил ее гость. – Пользуясь столь глубоким уважением лорда Рэйвенсбрука, а также испытывая к нему благодарность и теплые чувства, он, наверное, часто бывал здесь.
Адвокат произнес эти слова таким тоном, словно не сомневался в собственной правоте, но тем не менее на лице Энид появилось выражение неуверенности и несогласия с ним.
