Рядом с сыщиком и его спутницей катила телега ломовика, громко стуча колесами по неровной булыжной мостовой. По улицам разносился монотонный голос старьевщика, кричавшего так, как будто тот ожидал, что кто-то окликнет его в ответ. На углу две женщины затеяли между собой злобную ссору. В одном месте дорогу перебежала кошка с жирной крысой в зубах.
Они спускались вниз по Бридж-стрит, параллельно Лаймхаус-рич с одной стороны и Вест-Индия-Докс – с другой. Далеко впереди замаячили длинные корабельные мачты, за которые едва не задевали низкие облака. Из печных труб тянулись к небу тонкие струйки дыма. Мэйси пересекла Кьюба-стрит и направилась дальше. Наконец она остановилась на перекрестке с Манила-стрит.
– Третий дом вон в ту сторону, – хрипло проговорила женщина. – Там нет крыльца, только дверь, и все. Там она и живет. Ее зовут Селина. – С этими словами Мэйси на всякий случай протянула ладонь, явно сомневаясь, что получит еще один шиллинг.
– Как она выглядит? – Монку хотелось, чтобы подруга Стоуна оказалась похожей на ту, о которой говорил мистер Арбатнот. В этом случае он поверит своей спутнице и даст ей еще один шиллинг.
– Потаскуха, – ответила Мэйси и тут же осеклась. – Ну, она довольно хороша с виду, такую всякий сразу заметит. Худощавая, если я не ошибаюсь, с острым носом, но глаза у нее красивые, да, на самом деле красивые. – Взглянув на Уильяма, она убедилась, что он рассчитывает услышать от нее еще какие-нибудь подробности. – У нее темные волосы, коричневатые такие, красивые и густые. Она много о себе воображает… во всяком случае, мне так показалось, когда я ее видела. Она даже ходит так… все время вертит задницей, потаскуха, одним словом. – Женщина потянула носом. – Но она крепкая баба, никогда не хнычет, не то что другие. Всегда держится молодцом, что бы ни случилось. А с таким малым, как Кейлеб Стоун, ей наверняка несладко живется.
– Спасибо. – Детектив протянул ей шиллинг. – А ты сама не видела самого Кейлеба Стоуна?
– Я? У меня нет желания связываться с такими, как он. С меня довольно своих бед. Хотя, вообще-то, я видела его однажды… только я все равно откажусь от этих слов, если вы спросите меня при свидетелях.
– Я впервые тебя вижу, – поспешил успокоить ее Монк. – И если мы встретимся опять, я, наверное, тебя не узнаю. Как тебя зовут?
В ответ его спутница улыбнулась с видом заговорщика, обнажив десны с торчащими из них обломками зубов.
– Никак, – заявила она.
– Я так и предполагал. Значит, третий дом с той стороны?
– Да.
Повернувшись, сыщик зашагал по тротуару, настолько узкому, что на нем едва хватало места, чтобы не угодить ногой в сточную канаву. Возле третьего по счету дома он спустился по ступенькам и, оказавшись на крохотном, заваленном мусором пятачке, громко постучал в дверь. Ответа не последовало, и Монк уже поднял руку, собравшись постучать вновь, когда над головой у него распахнулось окно с занавеской из мешковины, и оттуда высунулась голова пожилой женщины.
– Ее нет! – крикнула та. – Приходи попозже, если она тебе нужна.
Детектив запрокинул голову, взглянув наверх, и уточнил:
– Позже – это когда?
– Не знаю, может, в обед.
Женщина скрылась, оставив окно распахнутым, и Уильям едва успел отступить, прежде чем она выплеснула на улицу ведро, заменявшее ей ночной горшок.
Монк решил подождать на улице, примерно в двадцати ярдах от дома, наполовину укрывшись за выступающей стеной – так, чтобы не выпускать из поля зрения лестницу, ведущую в жилище Селины. Он начал мало-помалу замерзать, а ближе к полудню вдобавок разошелся дождь. Мимо сыщика прошло немало людей, наверное, принимавших его за уличного нищего или за одного из тысяч здешних бродяг, питавшихся отбросами и ночевавших в подворотнях. В работных домах можно было получить пищу и крышу над головой, однако там почти не топили, а распорядок мало чем отличался от тюремного. Некоторые предпочитали попасть в тюрьму, чем идти в работный дом.
На Уильяма никто не обращал особого внимания, к нему не проявляли любопытства, а сам он старательно избегал смотреть в глаза прохожим. Бедняки, одного из которых он сейчас изображал, никогда не поднимают взгляда, постоянно оставаясь настороже, охваченные стыдом и опасаясь всего на свете.
Вскоре после полудня детектив заметил женщину, идущую со стороны Вест-Ферри-роуд, оттуда, где Бридж-стрит огибает речную излучину, образовавшую Собачий остров. Рост этой женщины не превышал средний, но голову она держала весьма высоко, а ее походка казалась слегка раскачивающейся. Даже стоя на противоположной стороне улицы, Монк обратил внимание на ярко выраженную индивидуальность ее лица. Из-за слегка приподнятых скул ее глаза казались немного раскосыми, нос отличался безупречностью формы, несмотря на то что был немного заостренным, а очертания губ поражали своим великолепием. Сыщик не сомневался, что видит именно Селину. Столь смелое и необычное лицо не могло не привлечь к себе внимание таких мужчин, как Кейлеб Стоун, которые, несмотря на всю их сегодняшнюю жестокость и низость, наверняка сделались такими не от природы.
