Он тут же наклонился над ней и снова позвал ее:
– Энид!
– Майло? – Голос леди Рэйвенсбрук звучал чуть слышно, походя скорее на шепот, прерываемый сухим хрипом. – Не надо так сердиться… ты пугаешь меня!
– Я не сержусь, дорогая, – тихо ответил мужчина. – Тебе так кажется. Я нисколько на тебя не сержусь.
– Он не хотел…
Вздохнув, женщина снова замолчала на несколько минут. Ее муж обернулся к медсестре, устремив на нее требовательный взгляд.
Мисс Лэттерли подошла к кровати с противоположной стороны. Лицо Энид сделалось совсем белым, скулы ее заострились, а глаза закатились вверх, словно глазницы стали для них слишком велики. Однако она еще дышала – но, наверное, настолько слабо, что Рэйвенсбрук сомневался в этом.
– Она нисколько не успокоилась! – сдавленно проговорил он. – Ей стало хуже! Она думает, что я сержусь на нее! – Голос лорда звучал обвиняюще: ему казалось, что Эстер допустила ошибку.
– А вы объяснили ей, что это вовсе не так. Теперь ей наверняка будет спокойнее, – ответила медсестра.
Майло отвел взгляд, и лицо его потемнело от злости.
– Энгус, – неожиданно сказала Энид. – Ты должен простить его, Майло, как бы нелегко тебе это ни казалось. Он старался, честное слово старался!
– Я знаю об этом! – поспешно ответил Рэйвенсбрук и обернулся к жене, на время позабыв про опасения заразиться. – Я простил его, даю тебе слово.
Из груди больной вырвался долгий вздох, а потом губы ее дрогнули в едва заметной улыбке, исчезнувшей, не успев появиться.
– Энид! – закричал Рэйвенсбрук, грубо схватив ее за руку.
Взяв влажное полотенце, мисс Лэттерли снова обтерла своей пациентке лоб и щеки, а потом приложила его к ее губам и шее.
– Черт бы вас побрал, какая от вас польза?! – громко сказал Майло, отпрянув назад и стремительно поднявшись на ноги. – Прекратите ваши проклятые манипуляции, пока я здесь. Неужели вам трудно подождать, когда я уйду? Господи, она же была моей женой…
Прикоснувшись к горлу Энид чуть ниже подбородка, Эстер немного сильнее надавила пальцами на ее кожу, показавшуюся ей уже не такой горячей, и обнаружила, что сердце больной билось слабо, но тем не менее ровно.
– Она заснула, – уверенно заявила медсестра.
– Я не нуждаюсь в ваших проклятых эвфемизмах! – Голос Рэйвенсбрука дрожал; казалось, он вот-вот закричит, охваченный бессильной злобой. – Я не желаю, чтобы в моем собственном доме прислуга обращалась со мною, как с ребенком!
– Она спит, – твердо повторила девушка. – Жар пошел на убыль. Когда она проснется, ей станет легче. Возможно, ваша жена не сразу поправится. Она была очень больна, но при соответствующем уходе полностью выздоровеет. Конечно, если вы не станете ее огорчать и мешать ей отдыхать, проявляя свой характер!
– Что? – недоуменно спросил мужчина, все еще охваченный гневом.
– Вы хотите, чтобы я повторила свои слова? – в свою очередь поинтересовалась Эстер.
– Нет! Нет… – Лорд неподвижно стоял в дверях. – Вы не ошибаетесь? Вы знаете, о чем говорите?
– Да. Мне приходилось видеть немало тифозных больных.
– В Ист-Энде? – насмешливо бросил Майло. – Они там мрут как мухи!
– В Крыму, – поправила его сиделка. – Там тоже умерло несколько сотен людей, однако многим удалось выжить.
Лицо Рэйвенсбрука вновь обрело твердое выражение.
– Да, – пробормотал он. – Я забыл про Крым.
– Вы бы не забыли, если б побывали там сами! – бросила мисс Лэттерли.
Ее собеседник оставил это замечание без ответа и не стал ее благодарить. Он лишь молча удалился, закрыв за собой дверь.
Эстер вызвала Дингл, чтобы сообщить ей, что кризис миновал и она теперь может забрать кувшин с водой. Кроме того, девушка попросила принести ей чашку чаю, только теперь ощутив свалившуюся на нее безмерную усталость.
Служанка вскоре вернулась с чаем, теплыми тостами, бутылкой горячей воды и одеялом, предварительно нагретым возле кухонного очага.
– Вы ведь и дальше останетесь с нею? – с тревогой поинтересовалась она. – На всякий случай?
– Да, я останусь, – пообещала медсестра.
Впервые с тех пор, как Дингл увидела Эстер, на лице у нее появилась улыбка.
– Благодарю вас, мисс. Да благословит вас Господь! – прошептала служанка.
