Эстер видела, как они каждый день находили новые доводы и снова устремлялись в бой – и каждый вечер неизменно возвращались с поражением. Единственным утешением оставалось то, что эта пара могла теперь наслаждаться взаимной нежностью, даже несмотря на то что в ней чувствовался привкус боли. Когда с эпидемией будет покончено, им снова придется встречаться не слишком часто, и к тому же скорее всего в официальной обстановке – например, на заседаниях совета попечителей больницы, где Кристиан работал, а леди Дэвьет являлась добровольной помощницей. Их встречи, наверное, будут проходить на глазах у других попечителей, или им, возможно, удастся иногда увидеться где-нибудь в коридоре, постоянно опасаясь, что им кто-то помешает. Им придется разговаривать о чем угодно, кроме как о самих себе. И так, судя по всему, будет продолжаться всегда.
Горничная, открывшая медсестре дверь, сказала, что ужин уже готов и что она, если желает, может поесть, после того как увидит леди Рэйвенсбрук и миссис Стоунфилд.
Поблагодарив девушку, мисс Лэттерли поднялась наверх.
Энид сидела на кровати, опершись спиной на сложенные горой подушки. Глядя на ее изможденное лицо, можно было подумать, что она не ела или не спала в течение нескольких дней. Глубоко запавшие глаза женщины окружала напоминавшая кровоподтеки синева, а кожа ее сделалась бесцветной и тонкой, словно бумага. С плеч больной свешивались жидкие пряди волос, а тело ее настолько исхудало, что кости, казалось, вот-вот пронзят немощную плоть и выступят наружу. Однако леди Рэйвенсбрук улыбнулась, стоило ей увидеть свою сиделку.
– Как там они? – спросила она. Голос у нее еще оставался слабым, и лишь охвативший ее внутренний порыв заставил его звучать громче. – Им стало хоть немного легче? Как дела у Калландры? С нею ничего не случилось? А у Мэри? У Кристиана?
Эстер заметила, что напряжение, которое она до сих пор испытывала, сразу стало меньше. В комнате было тепло и уютно. В камине горел огонь. Девушка как будто попала в другой мир, абсолютно не похожий на больницу с ее грязью, чадящими свечами и запахом множества давно не мывшихся людей, ставших жертвами жестокой болезни.
Медсестра присела на край кровати.
– Калландра и Мэри пока чувствуют себя хорошо, хотя они здорово устали, – ответила она. – Кристиан по-прежнему сражается с советом, но я сомневаюсь, что ему удастся отвоевать у них даже ярд земли. А эпидемия, как мне кажется, понемногу пошла на убыль. Люди, конечно, еще продолжают умирать, но сегодня мы отправили двоих домой – оба они поправились настолько, что смогут теперь обойтись без нашей помощи.
– Кто это? Я их знаю? – заинтересовалась леди Энид.
– Да, – ответила мисс Лэттерли, широко улыбнувшись. – Тот маленький мальчик, который вам так нравился и который, как вы думали, уже не выживет…
– Он остался жив? – удивленно проговорила ее пациентка, и глаза у нее загорелись. – Он поправился?
– Да. Сегодня он ушел домой. Не знаю, откуда у него взялись силы, но он не умер, – рассказала медсестра.
Энид откинулась на подушки. Лицо ее сделалось радостным – оно, казалось, излучало свет.
– А кто другой? – поинтересовалась она.
– Женщина, у которой четверо детей, – сказала Эстер. – Сегодня она отправилась к ним… Но расскажите, как вы сами себя чувствуете? Именно это я и пришла узнать.
Она задала этот вопрос лишь потому, что леди Рэйвенсбрук являлась ее близкой подругой – а на самом деле медсестра уже и так все поняла по ее виду. Энид явно стала поправляться. Глаза у нее просветлели, а температура понизилась до нормальной, хотя после изнуряющей болезни она выглядела так, словно ее вот-вот покинут последние силы.
Больная улыбнулась.
– Мне просто не терпится поскорее поправиться, – призналась она. – Я ненавижу эту слабость. Я с трудом поднимаю руки, чтобы поесть, а о том, чтобы причесаться, вообще не может быть и речи. Я лежу здесь без всякой пользы. У меня столько дел, а я трачу на сон три четверти суток!
– Это очень хорошо, – успокоила подругу Эстер. – Не сопротивляйтесь. Вас лечит сама природа. Вы скорее поправитесь, если примете это как должное.
Леди Рэйвенсбрук стиснула зубы.
– Ненавижу сдаваться!
– Одно из правил военной тактики гласит, – наклонилась вперед с видом заговорщика мисс Лэттерли, – никогда не вступай в бой, если противник обладает преимуществом. Выбери подходящий момент и не позволяй сделать это ему. Отступи и вернись, когда перевес сил будет на твоей стороне.
– Вы никогда не мечтали о военной карьере? – поинтересовалась Энид со смехом, который тут же сменился кашлем.
– Довольно часто, – ответила медсестра. – По-моему, у меня это получилось бы получше, чем у тех, кто занимается этим сейчас. Во всяком случае, не хуже.
– Только не повторяйте этих слов при моем муже! – в шутку предупредила ее пациентка.
Эстер не успела ответить, потому что в комнате появилась Женевьева. Теперь эта дама не казалась столь встревоженной, как во время ее последней встречи с медсестрой, несмотря на то что она наверняка устала и, как сообщил мисс Лэттерли Монк, не получала с тех пор никаких обнадеживающих известий.
