Когда-то у него было свое агентство, в которое вкладывались все наши небольшие сбережения, но вскоре к Севе вышли с предложением о найме, и он, подумав и прикинув все, согласился.
И не прогадал! Проблем стало в разы меньше, а прибыли больше. Вот так иногда бывает странно: все говорят, что свой бизнес — лучше, чем работа на компанию, а в нашем случае все вышло ровно наоборот.
Вот только сбережений никаких мы так и не сделали. Не успели просто. Квартира в ипотеку, машина в кредит, да и нам тоже хотелось наконец-то вздохнуть свободней, пожить для себя. В будущем мы планировали детей, но не скоро, может, через год-полтора…
И вот теперь у меня нет никаких планов. А со стен подъезда не пропадает кроваво-красное свидетельство того, насколько хрупким бывает счастье.
Надпись эта появилась еще до того, как я погасила процент по кредиту, и с тех пор я на нее любуюсь ежедневно. И соседи тоже. Все теперь в курсе наших проблем. И здесь, в доме, тоже.
Как-то, не выдержав язвительных, обвиняющих взглядов соседки сверху, ворчавшей постоянно, что загадили подъезд «из-за таких вот», я попыталась закрасить жуткую надпись. Но ничего не получилось: белая краска не перекрывала красную, наоборот, кажется, еще ярче сделала…
Зайдя домой, отпускаю дежурившую с Севой соседку, сую ей деньги и небольшой новогодний презент, закрываю дверь.
Заглядываю к Севе.
— Ну, как ты, зай? Поел? Смотри, я купила новую игрушку на елочку… И еще крабовые палочки, сделаю салатик тебе. Скоро Новый год… Помнишь, как мы в том году отмечали?
Сева смотрит мультики, что-то про супергероев.
Беру пульт, переключаю ему на советские новогодние мультфильмы. Сева не реагирует. Продолжает смотреть в экран, никак не давая понять, нравится ли ему, или нет.
Я, болтая о салатике, прошлом Новом годе и прочих, совершенно неважных в новой моей жизни вещах, принимаюсь вешать на елку игрушки, включаю гирлянду, поправляю чуть покосившуюся звезду…
Поворачиваюсь и замираю.
Потому что Сева не смотрит мультики. Он смотрит на меня!
Во рту мгновенно становится сухо, я боюсь дышать, боюсь моргать, потому что кажется, что стоит закрыть глаза, и все снова станет, как раньше! И взгляд мужа мне лишь привиделся.
Но минуты идут, Сева смотрит.
Не моргая, внимательно.
И я решаюсь.
Аккуратно, чтоб не спугнуть, делаю шаг к нему, шепчу едва слышно:
— Севочка… Милый… Ты меня слышишь, да? Слышишь? Понимаешь? Да? Да? Севочка…
Держу его взгляд, внутри все обмирает, настолько силен шок и надежда!
Он понимает меня, он видит!
Машинально чуть-чуть смещаюсь, огибая стул… И понимаю, что взгляд мужа не двигается! Не отслеживает меня! Он просто смотрит… На мигающую гирлянду!
И покосившуюся звезду на елке.
Не веря, оглядываюсь, затем снова смотрю на Севу.
— Сева! — голос мой звучит громко и отчаянно в тишине комнаты. — Сева!
Бесполезно. Никакой реакции. Вообще. Он по-прежнему смотрит на звезду.
Крушение только появившейся надежды болезненно острое.
Не выдержав его, падаю на колени перед кроватью, смотрю на мужа.
— Севочка…
Никакой реакции. В зрачках его отражаются мигающие огни, и я плачу. Навзрыд, по-детски уткнувшись в безжизненную ладонь мужа.
В этот момент становится совершенно очевидно, что не поможет крабовый салат, и мои попытки изображать веселье — натужны и глупы. И надо, наверно, признать, что…
Звонок прерывает мою истерику.
Вытирая слезы и всхлипывая, тянусь к телефону, почему-то решив, что это оттуда сигнал. Хотя, ничего хорошего в любом случае ждать не стоит. Никаких добрых вестей мне давно уже не поступает. Смешно, даже с предложениями по кредитам больше не звонят!
Меня словно стерли с лица земли, оставив один на один с этим непроходящим кошмаром!
И те сообщения и звонки, что иногда тревожат эту вязкую патоку, только больше в нее погружают в итоге.
Потому что звонят из конторы, где Сева взял кредит. Просто так, узнать, как у меня дела. Выставила ли квартиру на продажу? Ах, нет пока? И когда же? После Нового Года? Ну-ну…
Звонит участковый, Виктор Сергеевич. Этот изобретательней, потому что поводы каждый раз разные.
Например, в последний раз он проинформировал, что на меня поступило заявление о порче общедомового имущества — стены подъезда. И, если я не разберусь с претензиями соседей, он будет вынужден дать делу ход… И как-то надо это все урегулировать, и прочее, прочее, прочее…
А до этого на меня была жалоба из-за якобы оставления беспомощного человека в опасности. Это когда я выбежала на полчаса в магазин, а Севу оставила одного.
Я знаю, что происходит, почему участковый так себя ведет, так цепляется. Знаю, но поделать с этим ничего не могу, конечно же.
Разве что уступить ему, прийти с повинной головой, раскаяться, что выгнала, отказала… И встать на колени тут же, да.
От одной мысли об этом начинает тошнить.
Я не понимаю, почему участковый прицепился именно ко мне? Он женат, двое детей… Не хватает эмоций? Хочет еще одну теплую постель?
Ну так я в любом случае мимо! В моей-то не согреться никому!
А у нас вокруг полно одиноких женщин, которые с радостью пойдут навстречу его предложениям… Почему именно я?
