— Доброе утро, — басит Иван, поворачиваясь ко мне от плиты. Он одет в светлую футболку с коротким рукавом, и очертания татуировки угадываются теперь очень хорошо. Пугающая такая картинка, почему-то вызывает оторопь.
Сама футболка навыпуск, свободная, плотные джинсы на военный манер, с множеством карманов и каких-то ремешков непонятного назначения, мешковатые и не мешают свободе передвижения.
И Иван этой свободой пользуется вовсю.
Он легко перехватывает сковороду со скворчащей на ней яичницей, другой рукой цепляет тарелку, перекладывает приготовленное на нее, и все это — одним слитным движением, плавным и неторопливым, но в то же время экономным.
Моргаю, поймав себя на слишком внимательном взгляде на его крупные грубоватые пальцы, смотрю в лицо:
— Доброе…
Это не звучит утверждением, да и плевать.
Для меня утро явно не доброе.
— Позавтракаешь?
Он достает еще одну тарелку, перекладывает на нее остатки яичницы, посыпает нарезанной зеленью, сыром, ставит на стол большое блюдо в овощами.
— Полагается, конечно, новогодними салатами похмеляться, но я как-то не особенно люблю, — продолжает он комментировать свои действия, доставая из ящика приборы.
Я пораженно наблюдаю за его движениями. Надо же… Совершенно освоился, ведет себя, как будто дома!
— Спасибо, не хочется, — сухо отвечаю Ивану.
— Тогда кофе, — кивает он, совершенно не смутившись и не расстроившись из-за моего отказа.
И ставит на стол чашку с кофе. Вареным. Ароматным.
Сглатываю и машинально сажусь на табуретку.
Он удовлетворенно кивает, садится напротив, принимается за еду. А я пью кофе, невероятно вкусный, кстати, я такой не умею варить, и наблюдаю за Иваном, в очередной раз поражаясь его бесцеремонности. Вообще ведь ни грамма смущения, ни одного слова про вчерашнее, никаких оправданий.
«Не скажу, что не хотел…», — опять приходят мне в голову его слова, и щеки начинают гореть.
Аккуратно выдыхаю, пытаясь успокоить себя. Нашла, из-за чего так волноваться и краснеть! Словно не взрослая женщина, а девчонка неопытная!
Иван быстро доедает завтрак, тоже тянется к кружке с кофе, отпивает, чуть прижмурясь и блаженно выдыхая.
Откидывается на стену позади себя, смотрит на меня.
И от его пристального, очень внимательного взгляда становится еще больше не по себе, щеки уже не вспыхивают, а буквально огнем горят!
Атмосфера сгущается сильнее, и мне становится трудно дышать. А в голову лезут постоянно глупые мысли о том, что мы наедине сейчас, и такая тесная кухня. И он меня уже целовал.
Опасно это все. И неправильно.
Мой муж в соседней комнате… Его брат…
— Я помню о твоем… приказе, — Иван первым разбивает этот сумрак напряжения между нами и делает это настолько резко, неожиданно, что не успеваю подготовиться даже!
И опять, опять поражаюсь его прямоте и отсутствию каких-либо границ! Это надо же, пока я у себя в голове пережевывала все случившееся, миллион раз обдумывая, как начать разговор, как вообще дальше быть, Иван просто взял и заговорил! Вот так, запросто!
Опять застав меня врасплох! И все, что остается делать теперь — только ждать, что же он скажет дальше.
— Я не могу изменить того, что уже было, — продолжает он спокойно, — и я понимаю твою… обиду и беспокойство. И, если бы не Севка, я бы уехал еще ночью… Но я хочу ему помочь. И тебе, как бы ты к этому ни относилась. И потому предлагаю… Если не забыть, то отпустить произошедшее. И жить дальше. Обидеться ты сможешь потом, когда брат встанет на ноги. Договорились?
Я пораженно моргаю, потому что именно такой речи от него не ждала.
И стыжусь ужасно своих мыслей и своего поведения, детского какого-то, идиотского даже.
Вот ведь дурочка! Увлеклась своими обидами, своим порушенным эго, и совершенно забыла про то, как будет лучше для мужа! Быстро же у меня мозги набекрень уехали…
И в этой ситуации именно Иван, хоть он и спровоцировал проблему, поступил, как нормальный взрослый человек, переживающий о брате, а не как законченный эгоист, думающий только о себе.
Мне до такой степени стыдно, что не находится, что сказать, просто киваю в ответ на его слова, и опускаю взгляд, выискивая в темноте кофе неизвестно, какие откровения.
— Ну вот и хорошо, — с легким вздохом облегчения говорит Иван, — тогда к делу: я тут посмотрел самые лучшие медицинские центры, специализирующиеся на подобных проблемах… Есть пара вариантов, причем, хороших. У вас же здесь огромный региональный медицинский комплекс для военных, там много чего есть.
— Но у нас нет на это денег, — говорю я, — и туда не пробиться. Даже если бы были деньги. Я узнавала.
— Разберемся, — спокойно кивает Иван, — главное, чтоб помогли.
— Иван… — я, наконец, решаюсь, поднимаю на него взгляд, — когда я говорила, что у нас нет денег, это значило, что у нас совсем нет денег. Понимаешь? Не очень хорошая ситуация… Я машину продала, что покрыть часть долга, но все равно.
— Я видел надпись в подъезде, — Иван, похоже, совсем не удивлен, никакого осуждения, никаких дополнительных вопросов, — ничего. Все решим. И деньги будут.
— Но… Откуда?
— У меня есть.
