Правда, наблюдая постоянно появляющийся в зоне видимости черный внедорожник, периодически караулящий меня у школы, во дворе дома, по пути на работу, я понимала, что один из Леванских отступать не намерен. Мне не надоедали, не пытались поговорить, словно понимая бесперспективность этого дела. Просто отслеживали, снова скрадывали, как дичь. И ждали, когда приду. Сама. Один раз получилось же. И должна же я понять, да?
Нет, не должна.
Сева вскакивает со скамейки, идет за мной, подстраиваясь четко в шаг.
— Привет, Алиш, — говорит он, но я не отвечаю, молча и целеустремленно топая к подъезду.
Затылок жжет тяжелый взгляд водителя внедорожника, тихонько, по-шпионски пристроившегося в самом начале двора. Он прекрасно видит всю ситуацию, но не вмешивается. Ждет.
Ждун, чтоб его.
— Мне некогда, Сев, — говорю я на ходу, — я же сказала.
— Алин! Ну давай поговорим! Алин!
Черт!
Торможу, поворачиваюсь к бывшему мужу.
Смотрю на него, чуть щурясь и отмечая перемены во внешности. Сева уже давно ходит без палочки, и процедуры, насколько я в курсе, ему больше не нужны. Ивану все-таки удалось полностью поставить брата на ноги. Интересно, они общаются так же хорошо? Ничего между ними не поменялось? Никакая кошка не проскочила? Наверно, нет. Они же братья, да? Поддерживают и покрывают друг друга… А то, что один из них спал с женой другого — мелочи.
Интересно, как Иван сам с собой уживается в этой ситуации? И какого черта за мной катается? И как это объясняет своему братишке? И объясняет ли вообще?
Сева похудел после нашей последней встречи, как-то поблек, что ли… Это и понятно, Маша только недавно родила, маленький ребенок — это серьезно.
— Что тебе надо, Сев? — в моем голосе сквозит усталость. Я и в самом деле устала. От него. От них обоих. Настойчивости одного и неотступности другого.
— Алин… — Сева, обрадованный, что я с ним заговорила, мягко тянет меня за локоть к лавочке, — я хочу поговорить. Пожалуйста.
Вздыхаю, позволяя увлечь себя в сторону.
В конце концов, надо, наверно, окончательно все прояснить, непонятно, чего он так активизировался. Помнится, у суда говорил, что я пожалею…
Затылок все еще жжет чужим взглядом. Ежусь, но держусь.
— Алин… — устроившись на лавочке, Сева не отпускает мою руку, начинает поглаживать пальцы, — мы с тобой… Нехорошо разошлись… Подожди, не перебивай! Я понимаю, что ты много пережила… Я виноват перед тобой, многое скрывал… Для того, чтоб держать бизнес на плаву, нужно принимать непопулярные решения…
— Сева, — прерываю я его, — если ты и дальше собираешься со мной разговаривать штампами, то давай закончим прямо сейчас.
— Раньше ты не была такой, — с обидой говорит Сева.
— Учитель был хороший, — пожимаю я плечами.
— Алин…
— Ты мне про деньги ничего сказать не хочешь? — перебиваю я его снова.
Сева хлопает ресницами, словно удивляется.
— Понятно, — я поднимаюсь, стряхивая его пальцы, — Сева, ты мудак. И это не изменится, к сожалению. Чего бы ты ни хотел, преследуя меня, прекрати, пожалуйста, это делать. Иначе я вызову полицию.
— Ты стала стервой, — Сева тоже поднимается и злобно смотрит на меня.
Перемена настолько резкая, что я останавливаюсь и внимательно изучаю его лицо. Впитываю новый для себя образ. Реальный.
— Слушай… — мне почему-то хочется у него уточнить, — а ты вообще меня любил? Хоть когда-нибудь?
— Я на тебе женился, сама как думаешь, — раздраженно отвечает он.
— Думаю, что тебе было со мной удобно, — пожимаю я плечами, — молоденькая, восторженная, наивная. Почему нет? На первое время нормально, да? А почему от детей отговаривал?
— Куда нам были дети? — кривит он губы, — у меня долги, бизнес не пошел, пришлось продавать, идти в найм.
— Ты же был доволен? — поднимаю я брови. Надо же… Сколько нового всего.
— А что я должен был говорить? — цинично усмехается Сева, — что у меня возникли… сложности в бизнесе? И что пришлось срочно затыкать дыры кредитами?
— А что в этом такого? — удивляюсь я, — ты думаешь, я бы не поддержала?
— Ты всегда на меня с таким восторгом смотрела… Я просто не хотел тебя разочаровывать.
Вот как… То есть, я виновата в его лжи. Прекрасно просто.
— Кто тебя избил, Сева? — прерываю я поток его бреда.
Он морщится, отворачивается:
— Неважно… Это… По бизнесу.
— Ты когда-нибудь перестаешь врать? — вздыхаю я, — хотя бы самому себе?
— Алин, — он вскидывает на меня взгляд, и это снова мой Сева, нежный, добрый, заботливый, — я понял, что только ты меня понимала всегда. Ты поддерживала, несмотря ни на что. Мне именно для тебя хотелось быть идеальным… Потому и запутался так сильно.
— Маша хочет денег? — понимающе киваю я и по забегавшим глазам бывшего понимаю, что оказалась права, — она же не в курсе, что ты не миллионер, раскидывающийся квартирами и баблом? Что, еще одна восторженная дурочка оказалась более меркантильной, чем я?
— Просто… Найти работу оказалось не так просто… — бормочет он, — директор моей фирмы… У нас возникли недопонимания…
