После некрасивой сцены возле подъезда, я поднялась к себе на десятый и тут же побежала к окну.
Внизу братья Леванские уже не дрались, оно и понятно, какая может быть драка с Иваном? Стояли и разговаривали.
О чем именно, мне слышно не было, да и не важно. И без того понятно.
Сева размахивал руками, агрессивно напрыгивая на Ивана, а тот стоял спокойно, засунув руки в карманы джинсов. Его мощная фигура с напряженными, чуть сгорбленными плечами, смотрелась крайне серьезно. И Сева, наверно, совсем обезумел, если так на брата накидывался.
Или думал, что он неприкасаемый.
В итоге, нарвался, все-таки. Иван вынул руку из кармана, коротко, без размаха, хрястнул по роже брату, посмотрел, как тот катается по земле, сжимая опять кровоточащий нос, сплюнул и ушел к машине.
Чуть попозже уполз и Сева.
В травмпункт, наверно.
А я, выдохнув, пошла принимать душ.
От грязи хотелось все же отмыться.
Стоило выйти из ванной, как позвонила Мира, и я, хоть не хотела уже никуда идти, все же согласилась. Просто назло братьям Леванским, пытающимся сделать из моей жизни карусель.
Думать об услышанном от Севы я не хотела, в очередной раз разбирать свою слепоту на составляющие — тоже, потому просто подкрасилась, надела узкие джинсы, ботильоны на каблуках и водолазку, распустила волосы и пошла развлекаться. В конце концов, мне тридцати еще нет даже, почему я веду себя, как старушка?
Нет, профессия и ранний брак накладывают отпечаток, конечно, но не до такой же степени!
Вон, Мирослава старше меня на десять лет, а выглядит девочкой веселой по сравнению со мной!
В клубе мы сразу же кидаемся танцевать, затем Мира на танцполе встречает свою подругу, женщину корпулентных размеров и невероятной энергии, и мы втроем весело проводим время, танцуя и болтая.
Все отпускает.
Затяжной кошмар, случившийся в моей жизни, беспросветность, которой, казалось, конца и края не было.
Осознание того, что последние несколько лет жила в слепоте, в иллюзиях. И счастливо жила, надо же!
Теперь все! Все! Не будет этого больше!
Закрываю глаза, погружаясь в танец, не особенно быстрый, такой, тягучий, плавный… И вспоминаю не крик моего бывшего, не ту грязь, в которой он меня искупал сегодня… Вспоминаю глаза Ивана, жесткого, властного, грубоватого. И такого невероятного. Его скупые движения, в которых не было рисовки. Только желание меня защитить.
Он тоже, конечно, тот еще… Но Сева — его брат…
Так, стоп! Не хочу его понимать! Не желаю!
Все!
Хочется пить.
Открываю глаза, смотрю по сторонам. Мира со своей подругой Верой стоят у бара, болтают. Кажется, Мира чем-то взволнована.
Подхожу.
— Он опять тут, Верк… — Мира немного выпила, потому говорит громко и руками размахивает. На глазах слезы. — Он специально!
— Ну… Не сходи с ума, Мир… — Вера обнимает могучими ручищами хрупкую Миру, практически полностью скрывая ее в своих объятиях, — он может тут быть случайно…
— Нет, — всхлипывает Мира, — нет… Черт, нафига я с ним?.. Вот дура, дура! — Она замечает меня, моргает жалобно ресницами, — Алин… Я дура такая…
— Все мы дуры, — со вздохом соглашаюсь я, понимая, что у Миры тоже какая-то драма, — пошли умоемся?
— Ага, — горестно кивает Мира, — я испортила настроение, блин… Пошли домой?
— Я заплачу и догоню, — говорит Вера, и мы с Мирой двигаемся в сторону туалетов.
Там я привожу подругу в порядок при помощи влажных салфеток, которые всегда таскаю в сумочке.
Выходим мы уже спокойные, прямо к такси, которое вызвала Вера.
Мира и Вера садятся назад, а я неожиданно понимаю, что забыла в туалете сумочку!
— Девочки, я сама доеду, — прощаюсь я, понимая, что Мирку сейчас развезет еще больше, если не уедет, и ухожу обратно в клуб.
В сумочке ничего ценного, телефон у меня с собой, но все равно жалко.
Сумку нахожу там же, где и оставила, забираю и иду к выходу… И внезапно замираю посреди танцпола. Звучит старенькая композиция, медляк, под который я танцевала еще в школе. Это до такой степени удивительно сейчас, до такой степени в тему, что невольно начинаю подтанцовывать, запрокинув голову к темному, в сполохах огней, потолку.
Я чувствую себя в этот момент на удивление легко и свободно, словно не было прошедших тяжелых лет, словно я — выпускница, и впереди у меня учеба в универе и вообще вся жизнь!
Это невероятное ощущение, и прошлое, как старая шкурка со змеи, сползает с меня прочь, растворяется.
Я танцую и не замечаю, как слезы текут по лицу.
Наверно, это и есть то, что за поворотом…
Когда меня сзади обнимают знакомые горячие руки, я даже не удивляюсь.
Конечно, кто меня еще может за этим поворотом ждать?
45
Глаза Ивана мерцают в полумраке танцпола, отражают разноцветные огни. И я не могу оторваться, смотрю, словно завороженная.
Он тоже изучает меня, а затем мягко ведет пальцами по мокрым щекам, стирая с них влагу.
Прикрываю глаза, не в силах вынести этого сладкого ощущения его грубых, но таких нежных пальцев на своей коже. И только теперь, по остроте этой, по дрожи, пробирающей до самых кончиков пальцев, осознаю, насколько скучала.
Насколько хотела.
Чтоб подошел.
