Через месяц, все устроив, Бритый Ли решил наконец отправиться в Шанхай, сказав, что не хватает лишь попутного ветра. Все оставшиеся после покупки машинок деньги Ли вручил Портному, чтоб тот мог вовремя отдавать арендную плату и выплачивать жалованье работницам. Но важнее всего было обучить их за неделю портняжному делу, потому что меньше чем через неделю материалы уже прибудут из Шанхая в Лючжэнь. Сам Ли быстро возвращаться не собирался — он думал бегать по городу, как бешеный пес, пока не перетянет весь пошив одежды в родную Лючжэнь. Как только он сумеет урвать первый заказ, так сразу отправит телеграмму — за этим надо следить. В конце концов Бритый Ли отер слюни и крепко сжал ладонь Портного Чжана.
— Все дела здесь остаются на твоей совести, а я отправляюсь в Шанхай за попутным ветром, — отважно произнес он.
Вот потому-то и оказался он в закусочной. Ли и слыхом не слыхивал, что Тао Цин с позором выгнал его из системы гражданской администрации. В нагрудном кармане у него лежали все собственные сбережения — четыре с лишним сотни юаней. Это были деньги на житье-бытье в Шанхае. Ли думал, что не успеет он их потратить, как по всей Лючжэни дружно застрекочут машинки. Когда он в первый раз отправлялся в Шанхай за заказами для инвалидной артели, Ли так же сидел в заведении Тетки Су, жевал пироги и ждал автобуса. Тогда при нем была парадная фотография инвалидов, а теперь — карта мира. Уминая пирог, он развернул перед Теткой Су свою карту. Точечки, которыми она была усеяна, неизменно приводили всех в восторг. Тетка Су тоже не стала исключением.
До нее уже дошли слухи о грандиозных планах Бритого Ли и о том, как Кузнец, Портной, Точильщик, Зубодер и Мороженщик вложились в эти планы. Но Тетка Су все думала, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. И вот теперь, внимая восторженному Ли, она разошлась похлеще старого Вана. Ей тут же захотелось тоже вложиться в общее дело. Но Ли замотал головой:
— Все, кончились марки. Верхняя одежда вся моя, штаны — Кузнеца, рубахи — Портного, майки — Точильщика, трусы — Зубодера, да чего мне стоило вспомнить про чертовы носки — и те отдал Мороженщику…
Тетка Су сказала, что марка ей не нужна, но Ли твердо стоял на своем: без марки ничего не будет. Так спорили они битый час, пока чавкающий Ли не опустил глаза на роскошный бюст Тетки Су.
— Что ж я забыл про баб-то? Еще лифчики! — сверкая глазами, выпалил он. — Назовем твою марку «Пирожок», — сказал Ли, продолжая уплетать свой завтрак. — Если дашь пятнадцать долей, то вместе с дармовыми долями старого Чжана выходит ровнехонько сотня!
Тетка Су от радости не обратила внимания даже на странно звучащую марку «Пирожок». Она радостно вздохнула:
— Я тут давеча как раз в храм ходила. Вот как славно, что сходила, сегодня встретила тебя, Бритый Ли…
Тут она вспомнила, что нужно спешить домой за сберкнижкой, а потом в банк за деньгами. Но Ли сказал, что так они точно ничего не успеют — вот-вот уж автобус отходит. Лучше он пока запомнит это для себя. Но Тетка Су все никак не могла успокоиться, она боялась, что, вернувшись из Шанхая, Ли и не вспомнит про ее долю.
— Нет, это ненадежно, давай-ка лучше состряпаем расписку, — сказала она.
С этими словами она вышла из зала, велев Ли ждать ее возвращения, уже с деньгами. Но тот заорал, чтоб она возвращалась:
— Стану я тебя ждать, так автобус меня ждать не будет.
Он поглядел на часы
— Бритый Ли, не вздумай меня облапошить! Я тебя еще маленьким помню.
Тут и Бритый Ли вспомнил свое детство: как Сун Фаньпина забили палками на улице и как они с Сун Ганом ревели смертным ревом, а Тетка Су одолжила им тачку. Эта же Тетка Су уговорила Тао Цина отвезти труп отца домой… Ли обернулся, поглядел на нее и проникновенно произнес:
— Вспомнил я. Мы с Сун Ганом ждали здесь мать из Шанхая, всем было на нас наплевать. А ты дала нам по пирогу и отправила домой.
Глаза у Ли увлажнились. Растирая их руками, он подошел к контролеру и снова обернулся к Тетке Су:
— Я тебя не облапошу, не бойся.
Когда Бритый Ли, расправив крылья, подался в Шанхай, Кузнец, Портной, Точильщик, Зубодер и Мороженщик, вытянув шеи, смотрели ему вслед. По ночам, едва они закрывали глаза, перед ними вставала карта мира со всеми ее точечками, что сверкали, будто звезды на небе. Мороженщику Вану являлись не только горящие точки, но и рассекающий волны нефтяной танкер. Тетка Су тоже не могла сдержать своих чувств: точки на карте каждый вечер мерещились и ей, но на душе у нее было неспокойно: ведь ее доля так и осталась неучтенной. Когда Ли уехал, она, вооружившись корзинкой горячих пирожков, обошла всех пятерых компаньонов и рассказала каждому свою историю. Как говорится, путь к сердцу лежит через желудок: компаньоны слопали Теткины пирожки и дружно покивали в подтверждение ее слов. На том Тетка и успокоилась — если Ли теперь вздумает ее облапошить, то эти пятеро теперь встанут за нее горой.
