Получив свою первую зарплату, братья первым делом отправились в «Народную» и съели каждый по миске обжигающе горячей лапши. Бритый Ли хотел заказать саньсянь, но Сун Ган был против и сказал, что потом, когда жизнь станет получше, можно будет позволить себе есть и саньсянь. Ли решил, что это верно. На сей раз лапша была своя собственная, а не каких-нибудь там мужиков, что пришли порасспрашивать про задницу Линь Хун. Он кивнул и согласился на миску пустой. Сун Ган подошел к кассе, развязал штаны и принялся шарить там внутри, глядя на тетку за аппаратом. Ли разразился хохотом. Тетка лет за сорок, стоявшая у кассы, с выражением полнейшего равнодушия ждала, пока Сун Ган нашарит деньги, словно таких сцен она уже навидалась вдосталь. Сун Ган выловил из трусов одноюаневую банкноту и протянул кассирше, придерживая свои трусы в ожидании сдачи. Две миски пустой лапши стоили один цзяо и восемь фэней, так что сдачи вышло восемь цзяо и два фэня. Получив свои деньги, Сун Ган свернул банкноты и запихнул их вместе с двумя фэнями мелочи обратно в трусы. Потом он наконец-то завязал штаны и уселся за пустой стол рядом с Бритым Ли.
Доев лапшу, братья вытерли пот со лба и вышли из «Народной». Они отправились в лавку «Красный флаг» за тканью. Там Ли с Сун Ганом выбрали темно-синюю плотную ткань. На этот раз за кассой стояла девушка лет двадцати, и, когда Сун Ган снова развязал штаны, запустил руку в трусы и принялся там шарить, она, глядя на это движение и идиотскую ухмылку Бритого Ли, покраснела до ушей. Она отвернулась и стала делать вид, что болтает со своей коллегой. Сун Ган ковырялся очень долго, считая про себя банкноты. Когда он наконец извлек деньги на свет божий, то их оказалось ровно столько, сколько нужно: ни фэнем больше, ни фэнем меньше. Девушка, заливаясь краской, взяла у Сун Гана деньги, и Ли с удивлением спросил его:
— Когда это ты выучился эдакой фигне? Прям как слепой!
Сун Ган сощурил глаза и посмотрел на смущенную девушку. Из-за своей близорукости он не видел, что она покраснела. Он с улыбкой завязал штаны и с улыбкой ответил:
— Если сложить купюры по порядку, от маленьких к большим, то будет понятно, какая где.
Потом братья с тканью в руках отправились вместе в лавку к портному Чжану, и каждый заказал себе по суньятсеновке*. Сун Ган в третий раз развязал свои штаны и запустил туда руку. Портной Чжан с сантиметром на шее смотрел, как шарит у себя в портках Сун Ган и, ухмыляясь, произнес:
— Ишь как спрятал.
Когда Сун Ган отдал ему деньги, портной поднес их к носу и втянул ноздрями воздух со словами:
— Хреном твоим воняют…
Близорукий Сун Ган сумел разглядеть, что портной нюхал его деньги. Когда братья вышли из лавки, он, сощурившись, спросил Бритого Ли:
— Он что, деньги мои нюхал?
Ли понял, что брат видит уже совсем неважно. Он настоял на том, чтоб пойти к окулисту и заказать там пару очков. Сун Ган замотал головой и сказал, что потом, когда жизнь станет получше, можно будет позволить себе и очки заказать. Только что, когда речь шла про лапшу саньсянь, Ли был горой за идею Сун Гана, но на этот раз, когда дело коснулось очков, он не согласился. Он встал посередь улицы и заорал на брата:
— Потом, когда жизнь станет получше, ты вообще ослепнешь!
Эта вспышка гнева так испугала Сун Гана, что он едва не подпрыгнул от страха. Он заметил своими прищуренными глазами, что куча народу остановилась и стала смотреть на них. Тогда Сун Ган попросил Бритого Ли говорить потише. Тот, понизив голос, злобно прошипел, что если сегодня они не пойдут заказывать очки, то он уедет от Сун Гана жить в другое место. Потом Ли громко крикнул:
— Все, пойдем очки заказывать.
Сказав это, он гордо потопал к окулисту, а Сун Ган нерешительно поплелся следом. Теперь они уже не шли, как раньше, плечом к плечу — один бежал впереди, а другой шел сзади. Настроение у обоих было такое, будто они только что подрались: Ли с гордостью победителя вышагивал вперед, а Сун Ган, как проигравший, безо всякого удовольствия тащился за ним.
Через месяц Бритый Ли с Сун Ганом натянули свои новенькие темно-синие суньятсеновки, а Сун Ган нацепил на нос еще и пару очков в черной оправе. Ли купил ему самую дорогую оправу, какая только нашлась в магазине. Сун Ган от этого чуть не расплакался: с одной стороны, ему было жалко тратить столько денег, с другой — он был очень тронут и думал про себя, что брат у него самый замечательный. Надев очки и выйдя из магазина, он невольно вскрикнул от радости:
— Как отчетливо!
