Князья, окрылённые удачей, повели свои дружины дальше, развернув их широким фронтом, как при облаве на волков. Девять тысяч всадников, топча ковыли, углублялись всё дальше в Степь, грозя смести любого врага на своём пути.
Постепенно бег русских коней замедлился. Впереди неожиданно разлилось море огней, словно тысячи рыжих мерцающих светляков усыпали вершину и пологие склоны обширного холма. Великое множество чёрных теней, стремительно перемещаясь, заполняли низину перед этим огненным холмом. Это были половецкие конники.
Тысячи стрел посыпались на головы русских дружинников из темноты.
Князья Ярославичи остановили свои конные полки. Теперь гул от многих тысяч копыт слышался со стороны степняков, надвигаясь грозно и неумолимо. В низине, озарённой заревом от костров, были хорошо различимы идущие на рысях густые отряды половцев. Покачивались на скаку их бунчуки из конских хвостов, сверкали их изогнутые сабли.
Изяслав, привстав на стременах, озирал огромный половецкий лагерь.
«Прав был Всеволод, – подумал он, – вот где затаилась главная сила поганых. Накаркал-таки плешивый отшельник!»
– Гляди-ка, княже, – воскликнул Коснячко, – поганые валом валят! Устоим ли?
В этот момент из задних сотен прискакал гридень от воеводы Чудина.
– Половцы позади нас разворачиваются, князь, – сообщил воин. – В немалом числе нехристи там скопляются!
– Обложили нас поганые, – проворчал Тука.
Примчался гонец от Святослава: «Здесь сечу примем иль повернём обратно к Альте?»
Изяслав медлил с ответом, терзаясь сомнениями. Выглядеть трусом Изяславу не хотелось, но вместе с тем он понимал, что половцев гораздо больше и одолеть их в открытом поле русским дружинам вряд ли удастся. На какой-то миг перед мысленным взором Изяслава промелькнуло злорадное лицо монаха Антония, в ушах у великого князя проскрипел его старческий голос: «…Участь ваша на челе у каждого из вас, и горькая та участь!» Холодная ярость разлилась в душе у Изяслава.
– Здесь стоять будем! – рявкнул Изяслав. – Насмерть стоять! Так и скажи князю Святославу.
Черниговский гонец умчался к своему князю с ответом Изяслава.
Коснячко открыл было рот, чтобы решительно возразить Изяславу, но так и не осмелился это сделать, наткнувшись на свирепый взгляд великого князя.
«Закусил удила! – сердито подумал Коснячко. – Ну, теперь жди беды!»
Изяслав отправил ко Всеволоду посыльного с приказом стоять крепко против степняков. В рядах киевлян пропела труба, возвещая начало атаки на врага.
Тяжёлая конница русичей с первого же натиска опрокинула половцев, которые отхлынули от центра русского войска, навалившись на его фланги, где бились черниговцы и переяславцы. Отражённые и на флангах, половцы ударили в спину русским дружинам. Конные полки Ярославичей отбили и этот натиск степняков.
Тогда половцы двинулись на русичей тучами со всех сторон.
Закружилась, завертелась кровавая круговерть вокруг русских дружин. Русичи бросались из стороны в сторону, сминая и опрокидывая орды степняков. Однако половцев, как комаров на болоте, не убывает. Обращённые вспять в одном месте степняки собирались скопом в другом, с улюлюканьем налетая на русичей.
Изяславу сеча разум затмила, как орехи лопались плоские половецкие шлемы от сильных ударов его меча. «Сила силу ломит! – одна и та же мысль билась в голове у великого князя. – Не праздновать поганым победу! На погибель пришли они сюда! На погибель!»
Едва на востоке забрезжил рассвет и по небу растеклась бледная синева, не выдержали переяславцы и стали откатываться назад к Альте, фланг обнажая. Этим воспользовался хан Шарукан, бросив в образовавшуюся брешь лучших своих батыров во главе с братом Сугром.
Удар конницы Сугра пришёлся по киевской дружине.
Сошлись половецкие витязи с киевскими богатырями грудь в грудь. Раненые и мёртвые так и валились под копыта лошадей. Двух половецких беков зарубил Изяслав. Коснячко чуть не до седла какого-то половца мечом рассёк. Ярополк увернулся от волосяного аркана и отсёк напавшему на него степняку руку вместе с саблей…
Прямо в глаза Изяславу сверкают половецкие копья и сабли, прямо в глаза! Изяслав потерял из виду Святополка и тревожился за него: «Жив ли увалень?» Внезапно конь под Изяславом захрипел и стал валиться на бок. Изяслав не успел спрыгнуть с седла и сильно ударился локтем о землю, тяжёлая лошадиная туша придавила ему правую ногу. Коснячко и Ярополк бросились к Изяславу, помогли ему выбраться из-под издыхающего коня. Изяслав не мог ступить на правую ногу, морщась от сильной боли.
– Коня князю! – крикнул кому-то Коснячко. – Живее!
К Изяславу подвели рослую чалую кобылу с залитым кровью седлом.
Изяслав с кряхтеньем взобрался в седло, взмахнул мечом, вновь устремившись навстречу опасности. На расстроенные боевые порядки киевлян накатывалась новая волна половцев.
Кто-то крикнул:
– Черниговцы отступают!
– Не пора ли и нам отходить, княже! – крикнул Коснячко Изяславу. – Одним-то киевлянам никак не выстоять против поганых!
Изяслав обругал воеводу. Не хотелось Изяславу отступать перед погаными. Ох как не хотелось!
