Всеволод нехотя натянул на ноги красные сапоги, набросил на плечи корзно и вышел из палатки. Недобрые предчувствия томили его.
В шатре, кроме Изяслава, находились Святослав с черниговским воеводой Перенегом и все киевские воеводы.
Речь держал воевода Коснячко:
– Дивлюсь я малодушию иных имовитых мужей, кои теряют свой ратный дух, веря в приметы и в разные глупые предсказания выживших из ума старцев…
Всеволод опустился на скамью рядом со Святославом.
– Слушай, брат, как Коснячко нас с тобой костит, – усмехнулся Святослав.
Между тем Коснячко продолжил с ещё большим пылом, видя молчаливое одобрение на лице Изяслава:
– На войне кто первый меч обнажит, за того и удача. Опять же ночью врага сподручнее привести в смятение. Зря, что ли, окропил наши стяги святой водой митрополит Георгий. Не оставит нас Господь в трудный час! До поганых чуть более версты, а мы что же, спать завалимся?! А коль уйдут нехристи с рассветом?..
– Вот именно, – подхватил Изяслав, – коль упустим мы поганых, не стыдно ли нам будет, братья?
– Не верю я, что всё воинство половецкое стоит перед нами, – раздражённо проговорил Всеволод. – Угодим в засаду – пропадём все зараз.
– Да лучше пропасть, чем терпеть злую напасть! – вспылил Изяслав.
– Тихо, братья, – вскочил Святослав. – Тихо! Эдак вы друг на друга мечи обнажите.
– Моё слово таково, – сверкнул глазами Изяслав. – Я веду свою дружину на поганых, а вы тут молитесь, чтобы прислал вам Господь в подмогу ангелов небесных. Коснячко, поднимай воинов!
– Ну вот и столковались, – мрачно промолвил Святослав, переглянувшись с Перенегом. – Что ж, буди черниговцев, боярин.
Всеволод встал и направился к выходу из шатра.
– Ты с нами, брат? – окликнул его Святослав.
– А куда вы без меня! – огрызнулся Всеволод.
…Ночь укутала землю тёмным саваном, и только вдали за рекой светилось зарево от половецких костров. Молодая луна проглянула из-за туч, коснулась своими холодными лучами железнобоких всадников, переходивших вброд обмелевшую речку, зажгла тусклые блики на остриях тяжёлых копий, на металлических умбонах щитов. Дружины двигались в глубоком молчании, лишь шумела вода под копытами коней и шелестели кусты, через которые продирались дружинники, выходя из реки на противоположный берег.
Сразу за Альтой расстилалась равнина, заметно повышающаяся по направлению к половецкому стану.
Киевский конный полк перешёл через реку первым. Киевляне уже заканчивали боевое построение, когда справа от них заняла место черниговская дружина, а по левую руку выстроились переяславцы и торки.
– Ну, скоро они там разберутся, кому где стоять! – злился Святослав на нерасторопность киевлян. – Не войско, а стадо баранов!
Черниговская конница стояла, растянувшись в четыре линии по шестьсот конников в каждой. Святослав и его сыновья находились в передней линии. Роман сквозь зубы поругивал своего белогривого горячего жеребца, которому не стоялось на месте. Давыд был непроницаемо молчалив.
Где-то невдалеке пропела ночная птица.
«Коль она пропоёт ещё раз, то мы победим!» – мысленно загадал Олег, похлопав по тёплой шее своего гнедого.
Птица вновь пропела, и вскоре ещё раз. И смолкла.
Сердце Олега наполнилось трепетной радостью.
От Изяслава прискакал гридень с приказом к черниговскому князю: «Наступать!»
Святослав привстал на стременах, обернувшись к своим старшим дружинникам.
– Братья, нам первым предстоит мечи окропить! С Богом! Вперёд!
Черниговцы погнали коней к сияющему впереди зареву. Грозный топот множества копыт разнёсся над притихшей степью. Почти одновременно с черниговцами устремилась на врага и переяславская дружина. Киевский конный полк почему-то замешкался и приотстал.
Мигом пролетели несколько минут стремительной скачки, и вот он – половецкий стан. Русичи бросились к половецким шатрам, запрыгивали в крытые повозки степняков. Отовсюду доносились громкие голоса и выкрики. Врагов не было и в помине, лагерь был пуст. Причём степняки явно бежали отсюда совсем недавно, поскольку многие костры ещё не успели догореть.
Князья собрались на совет.
– Протянули вола за хвост! – негодовал Изяслав. – Упустили поганых!
Святослав и Всеволод выглядели виноватыми, не зная, что сказать на упрёки старшего брата.
– Недавно ушли отсюда половцы, и часа не прошло, – сказал Всеволод. – Мы сможем догнать их!
– Думается мне, братья, всё это неспроста, – проворчал Святослав. – Не иначе, что-то замыслили поганые.
Олег спешился возле большого жёлтого шатра. Обнажив меч, он вбежал в шатёр. Там царил полумрак. В очаге тлели красные угли; от воды в котле, стоящем на железной треноге, поднимался пар. Под ногами у Олега валялся лук и колчан со стрелами. Масляный светильник на подставке освещал роскошные ковры на стенах – шатёр был круглый, как колокол. За тёмной занавеской в глубине шатра послышался шорох, а затем прозвучал не то чей-то вздох, не то всхлип. Не прячется ли там кто-нибудь?
Олег крепче сжал рукоять меча и отдёрнул занавеску.
