Скрестив свои стройные ноги на пояснице у Людека, закинув руки за голову и помогая своими телодвижениями любовнику поддерживать ритм совокупления, устраивающий их обоих, Гертруда тем не менее не могла избавиться от одолевающих её мыслей. Эти мысли слишком прочно засели у неё в голове.
«Можно было бы поссорить Изяслава с его братьями, кабы имелась уверенность, что мой олух сможет победить их, – размышляла Гертруда. – К сожалению, ратоборец из Изяслава никудышный. Жаль, что невозможно поссорить Святослава со Всеволодом. Что-то сближает их. Родство душ?.. Иль общность интересов?.. Плохо то, что оба умнее и дальновиднее моего Изяслава. Может, мне опереться на Всеслава в противостоянии с младшими Ярославичами…»
Гертруда принялась обдумывать, какие выгоды может принести ей союз с полоцким князем, благо Людек, достигнув пика сладострастия, ненадолго оставил её в покое.
«Всеслав умён и храбр, умелый полководец. Он не помышляет о столе киевском, дорожа своим Полоцком, – размышляла Гертруда, поглаживая пальцами широкую спину лежащего на ней Людека. – Но каким образом привлечь Всеслава на мою сторону? Не на сторону Изяслава, а именно на мою! Может, пообещать ему в случае успеха Псков или Смоленск. Надо будет подослать ко Всеславу Людека с письмецом от меня…»
Руки княгини, ласкающие Людека, стали ещё более ласковыми. Из её уст прозвучали очень тихие нежные слова, тонко намекающие, что он может делать со своей любовницей всё, что захочет. Людек встрепенулся. И впрямь, их первая тайная встреча получилась слишком короткой, поэтому им следует удлинить вторую. Горячий любовник вновь занялся Гертрудой, на этот раз положив её ноги себе на плечи.
«Проказник забывает, что мне уже не двадцать лет для подобных вывертов в постели!» – слегка возмутилась про себя Гертруда, ибо такая поза доставляла ей некоторые неудобства.
Однако особая острота ощущений, нахлынувших на неё, заставила Гертруду смириться. Вдобавок ей вспомнились юные годы, когда все члены её тела были гибки и подвижны. Тогда Гертруда позволяла себе самые невероятные позы в постели, отдаваясь супругу.
Гертруда всё явственнее чувствовала непередаваемо приятные пробуждающиеся толчки в глубине своего чрева, сладостные искры пронзали её тело. Вся она наполнялась нетерпением и сильным желанием раствориться в этих отрадных ярких ощущениях. Щёки Гертруды пылали румянцем, из её открытого рта вылетали сладостные стоны, в глазах появился лихорадочный блеск.
Людек был изумлён той переменой, которая случилась с его любовницей. Гертруда словно помолодела и блистала какой-то потрясающей красотой, все оттенки которой отражались в белизне её зубов и белков глаз, в ореоле смятых и спутанных каштановых волос. Распалённый покорностью Гертруды, Людек с силой вгонял свой интимный жезл в её узкое влажное лоно, погружая его на всю длину. Вцепившись в Людека обеими руками, Гертруда стонала всё громче. Наконец сладострастный водоворот подхватил её. Гертруда вскрикнула, и тело её обмякло, разом лишившись последних сил. Любовники замерли, распластавшись на постели, в объятиях расслабленной неги.
От полудрёмы, в какой она пребывала, Гертруду пробудили её думы. Властолюбие в этой женщине занимало главенствующее место, даже женское начало отступало перед ним. Гертруда, никого всерьёз не любившая в своей жизни, попросту отдавала дань природе, изменяя ли мужу, исполняя ли свой супружеский долг.
«Допустим, Всеволод погибнет в схватке с половцами, которые ныне хозяйничают на его земле, – думала Гертруда. – Это было бы замечательно! Мой муж собирается идти с войском к Переяславлю. Этого нельзя допустить! Любыми средствами надо удержать Изяслава в Киеве. Пусть поганые захватят Переяславль, пусть они разорят его дотла… С одним Святославом справиться будет легче. Я помирю Изяслава со Всеславом и натравлю их на Святослава!»
Людек пошевелился, его рука легла на живот Гертруде, затем спустилась ниже… Было очевидно, что Людек опять готов к совокуплению. Гертруда с готовностью раздвинула ноги, поощряя своего любовника улыбкой. Несколько долгих минут Людек гладил руками тело Гертруды, ласкал языком сосцы её грудей. Он переворачивал её с боку на бок, как большую куклу, целуя её бёдра и ягодицы. Наконец язык и губы Людека добрались до интимного места Гертруды, ещё влажного от внутренних секреций, выделившихся в момент наибольшего возбуждения. Когда это произошло, Гертруду будто окатило изнутри фонтаном наслаждения и закачало на волнах сладостной неги.
«А этот малый неутомим, куда до него Изяславу!» – только и успела подумать Гертруда, погружаясь в блаженство.
