За обедом Гертруда с пренебрежительным равнодушием выслушала недовольные реплики Изяслава по поводу того, что «она вырядилась, как павлин, в то время как жёны многих его дружинников облеклись в траур».
– Но ведь мой супруг не погиб в сражении, – сказала на это Гертруда.
– Да, я не пал в сече, однако тяжёлое поражение довлеет над всеми нами! – мрачно заявил Изяслав.
Великий князь опять выпил много вина и ругался скверными словами, поминая братьев своих, половецких ханов, печерскую монашескую братию и свою больную ногу.
Устав от мужниной брани, Гертруда раньше времени поднялась из-за стола. Ей очень хотелось увидеться с Людеком, которого она почему-то не встретила в трапезной и, собственно, для которого столь красиво оделась. Поблуждав бесцельно по дворцу, Гертруда наконец очутилась в зале, где пол был выложен разноцветными речными камешками, а на одной из стен были изображены чудовищные мифические животные – грифоны. Вдоль стен здесь стояли широкие скамьи, а по углам возвышались на мраморных подставках большие греческие сосуды с толстыми ручками, привезённые Владимиром Святым из таврического Корсуня.
Гертруда отыскала тот сосуд, о котором ей рассказывала Эльжбета. Она стала внимательно разглядывать рисунки на пузатых стенках сосуда, поражаясь их откровенному бесстыдству. Ещё несколько дней тому назад такой сюжет древнего вазописца возмутил бы добропорядочную христианку Гертруду. Однако после бурной ночи, проведённой с Людеком, Гертруда смотрела на эти бесстыдные рисунки уже совсем другими глазами, её нисколько не коробила подобная откровенность в интимных отношениях между мужчиной и женщиной.
«Русичи правы, говоря: „Кто отведает овса, тот не захочет мякины“», – с усмешкой подумала Гертруда.
На честолюбивые замыслы Гертруду вновь натолкнул Коснячко. Воевода пришёл во дворец к Изяславу, но застал того пьяным, поэтому он обратился за советом к великой княгине. Гертруда изобразила радость от встречи с Коснячко. Она демонстративно отложила в сторону шитьё, каким была занята, и выставила за дверь служанок.
Гертруда предстала перед Коснячко в длинном зелёном платье из мухояра, зауженном в талии, с облегающими рукавами, это лишний раз подчёркивало статность её фигуры и красивую выпуклость груди. Голова Гертруды была покрыта шёлковой накидкой с блёстками, скреплённой у неё на лбу тонким серебряным обручем. Гертруда сидела в кресле, откинувшись на широкую спинку. Она намеренно приняла такую позу, желая показать воеводе гибкость своей талии и красивую линию бедра. Гертруда сидела чуть вполоборота к гостю.
Приветливость Гертруды, обычно не жаловавшей его своей милостью, заметно смутила Коснячко.
– Заводилы из ремесленных братчин[121] ныне утром вломились в мой дом, – сказал Коснячко, делая акцент на слове «вломились». – Эти крикуны требовали от меня объяснений, мол, что намерен делать великий князь, дабы отразить половцев от Киева. Половецкие всадники были замечены у Василёва. Изяслав велел мне собирать пеший полк, но… народ сильно озлоблен против него. Я опасаюсь, как бы чёрный люд не повернул оружие против великого князя.
Спокойствие великой княгини приводило трусоватого Коснячко в состояние оторопи. Гертруда глядела на него с приветливой улыбкой, слегка склонив голову набок.
– Да неужто чёрные людишки напугали тебя, воевода? – промолвила Гертруда.
Коснячко попытался усмехнуться, но вместо этого у него на лице появилась какая-то неопределённая гримаса. Гертруде можно улыбаться, сидя во дворце за каменными стенами, под защитой младшей дружины и польских мечников! У него же защитников всего-то три десятка гридней осталось, все прочие полегли на Альте. Коль народ разъярится, то разнесёт его терем по брёвнышку!
– О походе на половцев не может быть и речи, – строго произнесла Гертруда. – Недужен князь мой, ногу больную ему нельзя тревожить. За то, что ты зорко следишь за чернью киевской, воевода, за это тебе низкий поклон от меня и от великого князя. Народу доверять нельзя и уж тем более давать черни в руки оружие! В следующий раз, воевода, скажешь народным вожакам, что стены Киева есть надёжная защита от поганых.
Расставшись с Коснячко, Гертруда опять отправилась на поиски Людека. День уже почти прошёл, а они так и не виделись! Попутно Гертруда навестила сыновей. Мстислав и Ярополк собирались пойти в оружейную комнату, чтобы выбрать себе новые мечи взамен старых, подзатупившихся в недавней тяжёлой сече.
«У этих одно на уме!» – улыбнулась про себя Гертруда.
