Столы были расположены в два ряда, между ними посреди зала оставалось довольно много места для снующих слуг. Один ряд столов занимали именитые русичи: бояре переяславские и черниговские. Напротив них восседали знатные половцы, родичи княгини Анны, а также друзья её отца.
В глубине зала за отдельным столом сидели Всеволод и Святослав со своими жёнами. Позади князей на возвышении, покоящемся на мраморных колоннах, за резными перилами расположились музыканты и девичий хор. Свет проникал в огромный зал через множество узких окон, идущих с двух сторон под самым потолком.
Лицо Всеволода излучало радушие. Он то и дело наклонялся к жене и с улыбкой что-то тихо говорил ей. Княгиня Анна в ответ кивала мужу или загадочно улыбалась, слегка прикрыв ресницами свои большие миндалевидные глаза.
Святослав за время пира ни разу не улыбнулся, с какой-то затаённой недоброжелательностью разглядывая половецких ханов и беков. Кроме хана Терютробы и его сыновей в пиршественном зале находились ещё несколько ханов, среди которых Святослав сразу узнал своего давнего знакомца – Шарукана.
Святослав незаметно пихнул Всеволода в бок:
– А Шарукан что здесь делает? Он тоже родственник Терютробы?
– Отцы Шарукана и Терютробы были побратимами, – ответил Всеволод. – Поэтому Шарукан доводится Терютробе как бы сводным братом.
– Что-то неприветливо посматривает Шарукан на Терютробу, – сказал Святослав, поднося к губам чашу с хмельным мёдом. – А это что за половчин с таким свирепым взглядом, который сидит рядом с Шаруканом?
– Это Сугр, родной брат Шарукана, – негромко промолвил Всеволод. – Анна сказывает, что Сугр свиреп и беспощаден.
– Оно и видно! – усмехнулся Святослав. – Такое страшилище ночью приснится – не проснёшься.
– Тише, брат! – зашипел Всеволод. – Многие половцы нашу речь разумеют.
– А мне плевать на это! – раздражённо бросил Святослав. – Я шапку ломать перед погаными не собираюсь. И в родственники к ним не набиваюсь.
Всеволод недовольно примолк.
Ода потянула Святослава за рукав свитки, прошептав ему:
– Оставь Всеволода в покое!
Святослав придвинул к себе тарелку с заливной осетриной и принялся угощаться ею.
Между тем веселье в зале распалось как бы надвое. В то время как за столами русичей пелась здравица в честь переяславского князя, среди половцев вдруг зазвучал неудержимый хохот. И наоборот, когда русичи дружно смеялись над чьей-то шуткой, половцы начали горланить свои тягучие степные песни. Греческое вино и хмельной мёд ударили в голову именитым степнякам, среди них внезапно вспыхнула ссора. Зачинщиками были Шарукан и его брат.
Терютроба, поднявшись со стула, что-то озлобленно выговаривал Шарукану, который тоже не оставался в долгу.
– Что они говорят? – спросила Ода.
– Терютроба похвалялся своими лошадьми, а Шарукан заявил, что в его табунах кони лучше, – ответил Святослав. – Скакуны у Шарукана такие резвые, что у них в хвостах ветер запутается, а степь ковром стелется под их копыта, когда они летят галопом. Вот какие у него кони!
– А что отвечает Терютроба? – опять спросила Ода.
– Терютроба молвит, что язык у Шарукана длиннее его сабли, а спеси в нём хватит на десятерых, – сказал Святослав, выступая в роли толмача. – Однако Терютроба не обижается, ибо ему ведомо, что в Шарукане сидит зависть к нему. Такого великого хана, как Терютроба, знает вся Половецкая степь.
Неожиданно со своего места вскочил брат Шарукана и что-то выкрикнул в лицо Терютробе, схватившись за кинжал на поясе.
– Ого! – насторожился Святослав. – Сугр кричит, что русские князья не спасут Терютробу от гнева Шарукана и его родственников. И раз уж Терютроба так гордится своими лошадьми, то он, Сугр, пожалуй, отнимет у Терютробы его табуны, как возмещение за…
– За что? – поинтересовалась Ода.
– То ли за оскорбление какое-то, то ли за обман какой-то, трудно понять, – промолвил Святослав. – Эти черти косоглазые галдят все разом, как вороньё! Вон тот бритоголовый с серьгой в ухе возмущается наглостью Шарукана, а его сосед в войлочной шапке требует, чтобы Шарукан и Сугр убирались отсюда подобру-поздорову. Вот и сыновья Терютробы поднялись… Думаю, будет свалка.
– Надо остановить их! – забеспокоилась Ода.
– Я – гость, – пожал плечами Святослав. – Я могу токмо наблюдать.
Всеволод отдал приказ одному из своих приближённых, тот живо привёл в пиршественный зал княжеских дружинников, дабы те вовремя разняли знатных степняков, если те схватятся врукопашную. Однако хан Терютроба сумел сам навести порядок, его люди обезоружили Шарукана и Сугра, которые единственные из половцев явились на пир с кинжалами, и бесцеремонно удалили обоих с застолья. Ушла с пиршества и вся свита Шарукана.
Терютроба извинился перед Всеволодом и Святославом за своих несдержанных сородичей, заметив при этом, что в Степи все знают Сугра и Шарукана как известных забияк.
