До этого Изяслав виделся со Всеславом месяца три тому назад. В тот раз Всеслава выводили наверх для встречи со священником. Выполняя просьбу Всеслава, священник принёс ему небольшую икону. Изяслав поначалу подумал, что Всеслав сильно занемог и потому пожелал получить отпущение грехов. Изяслав даже обрадовался этому, ибо ненасильственная смерть Всеслава развязала бы ему руки. Однако Всеслав, как оказалось, был не только крепок телом, но и твёрд духом.
С той последней встречи с Изяславом он почти не изменился, лишь борода его стала длиннее.
Лицо Всеслава вполне могло служить олицетворением несгибаемой воли. Тяжёлый покатый лоб его прорезали крутые надбровные дуги, длинный прямой нос и широкие скулы придавали суровость чертам полоцкого князя. Тёмно-русые пряди волос, свисавшие до плеч, густые усы и борода совсем не старили Всеслава, глаза которого горели молодым огнём. Всеслав был похож на хищного зверя, запертого в клетке, которого стоит только подразнить – и он мигом выпустит когти.
Изяслав не хотел спорить и ругаться со Всеславом. Он даже оделся поскромнее, дабы узник не подумал, что киевский князь кичится перед ним роскошью своего платья. Изяслав надеялся договориться со Всеславом, поскольку запугивать его было бесполезно.
– Воевода Коснячко поведал мне, что ты хотел меня видеть, князь, – солгал Изяслав, не зная, с чего начать разговор с пленником.
Всеслав усмехнулся и опёрся спиной о бревенчатую стену, из пазов которой торчал мох.
– Я лишь спросил у воеводы, как поживает князь киевский, – сказал он. – Странно истолковал Коснячко мои слова. Ну, коль ты здесь, княже, так и быть, признаюсь, что надоела мне твоя репа! Хоть бы мяском меня порадовал.
– Тебе разве не приносят мясо с моего стола? – удивился Изяслав.
– Может, и носят, да, видать, не доносят, – ответил Всеслав.
Изяслав озабоченно покачал головой, изобразив недовольство на своём лице:
– Сам допрошу мечников, куда они девают княжескую долю. Крысы не шибко тебя беспокоят, князь?
– Не шибко. – Всеслав потянулся, расправив могучие плечи. – У меня крысам поживиться нечем.
Взгляд Изяслава задержался на иконе, пристроенной в углу над постелью. Всеслав слывёт колдуном-язычником, а, поди ж ты, и он в Бога верует! Или от отчаяния обратился Всеслав к молитвам.
Всеслав словно уловил мысли Изяслава.
– Кто к Богу, к тому и Бог, – сказал он.
Изяслав не удержался от язвительного упрёка:
– Господь-то, чай, не забыл, как ты Софию Новгородскую разграбил.
– Потому-то я и здесь ныне, – без заминки промолвил Всеслав, и в голосе его звучало смирение, а не досада. – Несу покорно крест свой и на милость Господню уповаю.
– А от меня ты не ждёшь милостей, княже? – напрямик спросил Изяслав.
– От тебя не жду, – откровенно признался Всеслав.
– Ведаешь ли ты, князь, зачем я пришёл к тебе? – Изяслав посмотрел в глаза Всеславу.
– Догадываюсь. – Всеслав сверкнул белыми зубами. – Дружина твоя несолоно хлебавши из-под Полоцка вернулась, потому ты здесь, Ярославич.
Изяслав вздрогнул.
– Откуда тебе это ведомо?
– Воробушек у окна начирикал, – с ехидцей в голосе ответил Всеслав. – Заманил ты в ловушку князя полоцкого, Изяслав, но люд полоцкий тебе в ловушку не заманить. В Полоцке испокон веку чествуют род Брячислава, и Ярославову роду над полочанами власти не держать!
– Предлагаю тебе дружбу, Всеслав, – превозмогая себя, произнёс Изяслав. – Коль поклянёшься мне в том, что отныне будешь един помыслами со мной, тогда отпущу тебя и сынов твоих на волю.
– А коль не дам я такой клятвы? – Всеслав горделиво вскинул голову.
– Тогда сидеть тебе в этом порубе до конца дней своих! – резко бросил Изяслав и поднялся со стула.
Теперь надо было уходить, но Изяслав почему-то медлил, пристально разглядывая косматого верзилу в помятой княжеской одежде, сидящего перед ним с таким видом, будто он и не узник вовсе. Непостижимый человек!
– На что ты надеешься, Всеслав? – угрюмо проговорил Изяслав. – От кого ждёшь помощи?
Всеслав указал пальцем на икону:
– От Него жду подмоги, княже. Токмо от Него! Заметь, пока ты здесь, Он всё время на тебя глядит, с осуждением глядит.
Изяслав невольно сделал шаг вперёд, чтобы лучше разглядеть лик Спасителя на иконе. В глазах Иисуса и впрямь было что-то хмурое и осуждающее.
– Думаешь, на мне грехов больше, чем на тебе! – Изяслав перевёл взгляд на Всеслава. – Думаешь, ты чище меня!
– Я крестного целования не нарушал, и меня от церкви отлучать не собираются, – сказал Всеслав. – Вот и посуди, кто из нас чище, княже киевский.
«И про это ему ведомо! – раздражённо подумал Изяслав. – Будто торг киевский за окном его темницы. Ну, отец Георгий!.. Ну, Коснячко!..»
Изяслав покинул темницу раздосадованный, не зная, на кого выплеснуть своё раздражение. Первым попался на глаза Изяславу воевода Коснячко.
– Ты кого ко Всеславу приставил, боярин, ротозеев-болтунов вместо надёжных мечников! – накинулся на воеводу Изяслав. – Почто Всеславу ведомо о том, о чём ему и ведать-то не должно?! А?.. Почто монахов пускал к пленнику? Отвечай!
– Ты же сам, княже, разрешил священнику навещать Всеслава, – пытался оправдываться Коснячко.
