Всю дорогу до озера медвежата соревновались, кто громче заревет, и гадали, так же страшен их рёв сейчас, как и Паргай-Куорга. И слышен ли на всё тайгу, или надо подрасти ещё.
На опушке у озера, старая медведица, почувствовав тревожащее беспокойство ещё несколько километров назад, повернулась к детям:
– Тише, – сказала она, – побудьте здесь. Никуда не уходите.
– Мам, – позвал было Мишутка, но она лишь поднесла лапу к губам и осторожно вышла к берегу.
Медвежата, поняв, что произошло что-то не хорошее, прижались спиной к толстому дереву и друг к другу. Они навострили все свои чувства, выглядывая, выслушивая и вынюхивая, где их мама.
Когда им показалось, что прошло никак не меньше, чем полдня, она показалась из-за дерева, спрятавшего их.
– Пойдёмте, я должна вам кое-что показать.
– Мам, мам!
– Ма-а-ам! – закосолапили братья за ней, но она тревожно молчала. В последний раз они видели её такой настороженной и угрюмой в тот день, когда повстречались с чужаком.
Подойдя к песчаному берегу, медведица остановилась. Следом встали испуганные братья.
– Вот, смотрите, – показала она на песок.
На нём отчётливо виднелись свежие, оставленные никак не больше двух часов назад, следы какого-то большого зверя. Такого большого, что медвежата могли спокойно поставить в его след все свои четыре лапки.
След состоял из четырёх пальцев с ясно отпечатанными когтями, и большой подушки посередине.
– Мам, чьи это? Совсем не похожи на медвежьи.
Старая медведица показала на ленту следов уходящую в тайгу.
– Волчьи.
Предвестник чужака
Новость о появлении одинокого волка взбудоражила всех медведей в округе. Никто раньше такого не видел. Ведь серые всегда живут стаями. Но этот… Он был один, избегал встреч со своими сородичами, да ещё размеры его были такими, что трудно было вообразить всю опасность, какая исходила от него.
Что было тревожнее всего – уходить он не собирался. Следы его медведи стали замечать то тут, то там. Словно что-то вынюхивал, разведывал. Было ясно, что он готовился к чему-то. Ещё больше страшной загадочности привносило то, что рядом с волчьими следами неизменно присутствовали следы того самого чужака. Самые чуткие медведи обнюхивали их, стараясь определить по запаху – кто же он. Но ни у кого не получалось. Его следы отдавали сыростью, холодом, не была и намёка на привычные медвежьи запахи, «точно воющий ветер среди мрачных скал», – шёпотом делились между собой встревоженные взрослые. Будто то и не медведь был вовсе, а какой-то неизвестный никому зверь, маскирующийся под него.
– Что за гигантизм такой, откуда они? – имея в виду и волка и чужака, спрашивали друг друга медведи.
– Но ведь волки не ходят поодиночке.
– Так он и не один!
– Тем более! На пару с медведем! Что-то не то здесь, скажу я вам.
– Кажется, того медведя видели вон те детишки, – указывали на проходящих мимо братьев, – да мать их. Говорят, прогнала его.
– Прогнала?
– Да, как будто. И по описаниям, могу вам сказать, что таких огромных медведей свет не видывал уже о-о-очень долгое время.
– Да ладно брехать то. «О-очень давно»! Ты на нас посмотри, вот мы стоим, перед тобой, а размерами как горы целые! – усмехались молодые, склонные, как и всякая молодость, легкомысленно ко всему относиться.
– Зря вы так! – встрял в спор ещё один медведь, – Есть тут доля правды. Вы видели его следы? Вот-вот! А они таких размеров, что вы бы сразу забросили ваши шуточки.
– Каких же? – задорно спросил самый крупный и молодой, – может это наши, а?
– Тише, бестолковые вы! Мне даже кажется, – и сам понизил голос, – что это последний предок пещерных медведей. Урсус пелеус! – хвастанув своими познаниями, бурый многозначительно замолчал.
Тут молодые округлили глаза, уставившись на более опытного и старшего товарища. Все они слышали о своих древних предках – пещерных медведей. Они были такими могучими, что могли вековой дуб вывернуть с корнем. В холке достигали четырёх метров, а то и больше. Но уже как тысячи лет прошли, с тех пор, когда видели последнего.
Поймав на крючок любопытную молодость, заговоривший о пещерных медведях продолжил рассказывать басенные истории, тут же находившие реальные приметы благодаря распылённому воображению.
– Да не может такого быть – Урсус пелеус! Потап, у тебя уже шерсть седеет, а ты всё байки рассказываешь! И вы рты пораскрывали, ишь! Аж слюни потекли! – скривился ещё более старый медведь, подошедший к тесной кучке и услышавший хвастливый разговор своего бурого сородича.
– Да послушай же, – не сдавался, настаивая он.
– Это ты меня послушай, бестолковый! – грозно топнул ногой старейший, – пещерных медведей видели в последний раз, когда ещё прадедушки самого старого дерева, растущего в сегодняшней тайге даже в виде семени не существовало. Они ушли далеко на север и с тех пор никто ни разу ни одного не видел.
– Но…!
– Ни разу! Это я тебе говорю.
– А зачем они ушли на север?
