Никто, никогда из ныне живущих и давно уже ушедших медведей не слышал ничего подобного. От ужасающей битвы, в которой перемешалось всё: и страшный рёв, и грохот стучащих друг об друга зубов, и свист разрываемого когтями воздуха, и натянутые струны ярости, и запах смерти прочно сковавшей непримиримых врагов, – кровь стыла в жилах, а деревья шатались из стороны в сторону, как будто ураган летал между ними.
Сама тайга преклонилась перед могучестью лесного богатыря. Из последних сил он бросился на волка, кружащего около старой медведицы. Медвежата потеряли сознание.
*******
Как они оказались под кустистой аралией – братья не помнили. Но как только они очнулись, то тут же попытались вскочить на лапы, чтобы кинуться на помощь маме.
– Тише, тише, – расставив крылья в стороны, урезонил их Быстрик, – не так быстро. Будьте осторожны мои юные друзья, вы сильно ударились головой.
– Быстрик?
– Где мама?
– С вашей мамой всё в порядке, она не хотела вас покидать, но её брат настоял. Она отлучилась на минутку, чтобы обработать мёдом, травами и смолой полученные раны. У вас очень смелая мама, доложу я вам. Горжусь, что знаю её! Но я, со своей стороны, рекомендую не делать вам резких движений.
– Мы в порядке.
– Да, – прищурился Быстрик, – сколько перьев я показываю?
– Много. А что произошло, мама точно в порядке?
– Да…
– Мама!
– Мама!
– Ах, вот, собственно и она сама, – улыбнулся глазами Быстрик, ведь птичий клюв не позволял иначе ему улыбаться.
Медвежата, косолапя и немного отклоняясь от траектории – последствия сильного удара – со всех лап мчались на встречу к своей матери. Кружащаяся голова не могла помешать им обнять её.
– Мама, прости, прости, пожалуйста!
– Мы больше так не будем!
– Мамуля! Мы любим тебя!
Мама ничего не говорила, да и как она могла, когда слёзы душили её. Она лишь крепче прижала свои родные комочки к себе.
Потом всё же она задала трёпку своим непослушным детям. Такую, что ещё несколько дней горели уши незадачливых братьев и над ними потешались все остальные медвежата, услышавшие о наказании от непосредственных свидетелей. В том числе и от разболтавшего всё Топтыга.
– Пойдёмте, – успокоившись, наконец, позвала старая медведица своих детей.
– Куда?
– С вами хочет кое-кто познакомиться.
Мишутка с Пашуткой переглянулись. Они так и не спросили, что случилось с тем волком.
Мама привела их на то самое место, где совсем недавно бушевала страшная битва. Братья разинули рты. Повсюду валялись переломленные и выкорчеванные с корнем деревья. Всюду виднелись щепки, от рухнувших древесных великанов, изрытая земля была пропитана кровью. Камень, за которым они прятались, был расколот надвое. Волка нигде не было видно, но привалившись к одному из уцелевших деревьев сидел чужак. Вид у него был помятый, но раны он уже сам себе все обработал, не позволив никому другому помочь себе. Кровь из них уже не текла, но легко можно было представить, что после сегодняшних событий – шрамы на нём только прибавятся.
Старая медведица остановилась, за ней встали медвежата. Чужак кивнул ей, и она аккуратно подтолкнула своих храбрецов к нему.
– Мам, ты чего? – испугался Пашутка.
– Он хочет поговорить с вами.
Братья, переглядываясь друг с другом, подошли к чужаку, целой скалой возвышающемуся над ними.
– З-зд-здрасти, – поздоровались они.
Медведь кивнул и скривился от боли: одна из ран проходила прямо по шее, глубокой бороздой вспахав шерсть. Волк чуть было не добился того, чего так хотел.
Медвежата молчали, не зная, что сказать дальше. Чужак заговорил первый:
– Вы поступили очень необдуманно. Я наблюдал за вами. С самого начала. Запомнил вас ещё по той встрече, весной. Ты, – указал он на Пашутку, – я когда-то был таким же бесшабашным. За что дорого поплатился.
– Я просто…., – повесил голову Пашутка.
– Слушайся свою маму. Она не желает тебя зла. Как и твой брат. Прислушивайся и к нему, пусть он и младше.
Медведь надолго замолчал. Медвежата топтались на месте и поминутно оглядывались назад к маме, как бы спрашиваю могут ли они уйти. Всё-таки этот огромный медведь внушал страх. Но, как оказалось, он не окончил говорить, только передохнул, собираясь с мыслями. Было такое ощущение, что он отвык разговаривать, так давно живёт один. Речь его была неловкой.
– Семь лет я преследовал его.
Братья встрепенулись.
– Не знаю, откуда он пришёл. Но он всегда был один. Умом, хитростью превосходил всех, кого я встречал. Будто он всё знал заранее. Несколько раз я терял его из виду на долгое время, но каждый раз.… Каждый раз находил его вновь там, где случались убийства. Он убийца. Убивал… не для еды, а… Просто убивал. Так я лишился своей семьи. Всей.
– Я был ещё мал, когда он напал на нас. Выжил буквально чудом, свалившись с отвесного утёса прямо в острый холод океана. Всех. Не только мою семью, но всех убил тот волк. Детей.
Медведь говорил голосом полным печали, задавленного временем детского горя. Он впервые рассказывал свою историю.
