То и дело здоровались медвежата со своими друзьями, собравшимися тут же. Некоторые уже довольно ловко подцепляли рыбу лапами. Не всегда, правда, им удавалось удержать её и, тем более донести до рта, – ведь она была сильной, скользкой и совершенно не стремилась попасть к ним на пробу.
Но не только медведи собрались на эту рыбалку, подстроенную самой природой. Стаи птиц кружили тут же: от орланов до воронов, ожидавших когда насытившиеся медведи будут выбрасывать невкусные части рыбы, чтобы наброситься на них. По берегу то и дело попадались следы лисиц, соболей, росомах – не менее удачливых охотников, чем медведи, но благодаря своим размерам гораздо более бесшумных и незаметных.
И отовсюду слышны были мерные удары медвежьих лап по воде. Так шла рыбалка.
Наконец попался более менее свободный участок берега. Старая медведица подошла к брату, сидевшему прямо в воде и моющему свою морду. Рядом с ним какой-то молодой медведь погрузил в воду голову так, что остались торчать лишь уши – высматривал лососей.
– Эх, дилетант! – кивнул добродушно Топтыг на молодого медведя, – здесь глубоко, надо чуть ниже спуститься.
– Привет, Топтыг, отдыхаешь?
– Да, надо передохнуть. А то уже пузо к земле тянет, а в реке всё-таки попроще. Она сама ещё и поддерживает, – всё так же добродушно отвечал он, разливаясь в улыбке, – а, вот и мои любимцы, здорово!
– Здрасти, дядя Топтыг!
– Вы каким-то большим стали! – заметил Мишутка.
– Так и вы подросли! – шутливо заворчал довольный дядя, – а кости мои уже не те, старые слишком, но жиру то! Эх, жирку надо не меньше, чем всегда, чтобы комфортно проспать эдак до июня, ха-ха! Слушайте, а что это вы так припозднились? – прищурился он, – я здесь уже два дня, с самого начала сезона, думал застать тебя, даже местечко застолбил, да вот охотников до дармовой рыбы оказалось много, а вас всё не было, пришлось уступить.
Старая медведица рассказала, как они случайно обнаружили кладовую ягод.
– Мы обнаружили! – поправили её дети, – ты только ругалась!
– Ругалась, ох-хо! Не смешите меня, а то живот боюсь лопнет сейчас, – довольно заревел Топтыг.
– Ладно, ещё увидимся братец, пойду я. Торопиться надо. Тебе то я вижу уже пора закругляться, – мигнула в сторону увеличенного водой отяжелевшего живота брата.
– Не! Ещё недели две тут буду точно. Надо ещё килограммов сто набрать. Подожди-подожди! Совсем забыл, эх, старость! Спуститесь во-о-он за тот поворот. Видишь? Ага. Минут пятнадцать назад там конкурентов было меньше, и есть отличные места.
– Туда? Спасибо!
Старая медведица ушла.
– Эх, неумёха! – ещё раз глянув на отфыркивающегося медведя крякнул Топтыг, – слышь! Да-да, ты, как бишь тебя – водолаз! – ага, поди сюда, несчастный. Тебя мама что, не учила как рыбачить надо? Ещё жёлудя самого старого дуба не было на свете, когда мы – бурые медведи – уже были отличнейшими рыбаками!….
Миша с Пашей и тут не удержались добежать на перегонки до поворота. Мама их была не против, пусть резвятся. Сама же она внимательно обследовала каждый метр реки, подмечая удачные и не совсем места. Лосося было очень много, удовлетворённо заключила она.
Братья только диву давались, как их мама, буквально каждую минуту вылавливала по лососю. Как стремительно и ловко она это делала! У них так не получалось, как они не старались, а потому всё больше игрались сами с собой. Мама на них ещё не ругалась – придёт время и они научатся, но всегда отгоняла от себя, чтобы не мешали рыбачить.
Так настала золотая таёжная пора, когда деревья одевают свои самые красивые наряды, реки бурлят от наплыва миллионов лососей, а медведи, позабыв о границах территорий собираются в одном месте: рыбачат, шутят и рассказывают всё то, что приключилось с ними за лето.
В один из таких вечеров, слушая в очередной раз рассказ о Кадьяке, ставшего уже легендой, братья смотрели на стройные силуэты кедров, макушками пронзающие звёздное небо, смотрели на большую луну, излучающую мерный, серебряный свет, отражённый от уснувшего солнца и дорожкой расстелившийся по безмятежной глади озера, и думали о том, где же сейчас тот медведь, с знакомства с которым началось их так скоро прошедшее лето.
*******
Первые заморозки уступили место постоянному холоду. Давно закончилась нерестовая пора, были собраны и съедены все кедровые шишки, какие только можно было найти. Медвежата, сильно поправившиеся, косолапили вслед за своей мамой, неспешно идущей знакомой дорогой к берлоге.
Холодными объятиями тайгу окутывала зима. Не было больше слышно многоголосного пения птиц, солнце куда-то растратило всю свою ласковость. Прошла пора беспечного лета, промелькнули дни щедрой осени, и только озабоченные мордашки запаздывающих жителей леса можно было встретить сейчас. Лишь сохатые, увенчанные мощными рогами, никуда не спешили, точно зная сколько надо им ещё пройти до южных районов, где предстоит переждать зиму.
