– Смотрите, – показала он им удивительно странный след. Он не был свежим, животное прошедшее здесь оставило его сутки назад, не был и большим, но почему-то внушал медведице сильное опасение.
На нём не было видно ни сколько пальцев на лапах, ни когтей, ни формы копыт или ещё чего, что привыкли считывать медвежата. Зато какие-то симметричные углубления, да волнистые линии прошивали его во всю длину. А задняя часть была втоптана в землю гораздо сильнее передней. К тому же запах. Пусть уже сильно разрядившейся, но всё же что-то неприятное, вонючее было в нём, от чего братья сморщились. Запах им определённо не нравился.
– Мам, он какой-то странный, зверь, да и след, – нахмурился Пашутка.
– Да, и, кажется, двулапый, – отметил Мишутка, – но кто кроме нас ещё ходит на двух лапах?
– Человек.
Братья в испуге отшатнулись. Они слышали о людях. Слышали, как те посчитали себя отдельными от всех других животных и укрылись в каменных городах, окружив себя изделиями, какие они получали от неразумного использования даров природы. Слышали, что они охотились и за ними, за медведями. Иногда для еды, но в последнее время, как тот волк – для удовольствия, ради трофеев. Братья никогда не понимали этого, ведь нарушались неписаные законы тайги, благодаря которым жили сотни и тысячи видов рядом друг с другом, соблюдая баланс завещанный природой. От всего этого избавился человек, заменив чем-то другим. Чем – братья не знали. Забыли.
– Охотник?
– Нет, – ответила медведица, – не охотник. Шёл налегке, один, рядом не было собаки – вечного спутника людей. Вот здесь он остановился, – показала она, дети последовали за ней, – присел и что-то делал очень долго. Видите? Он ещё опирался на палку. Потом встал и пошёл опять. Люди неуклюжи. Они не умеют маскировать свои следы, свои запахи, в тайге они стали чужаками. Пойдёмте за мной.
Медведица, будь она одна, ни за что ни последовала бы за человеческим следом, но ей надо было учить своих детей. Учить опасаться человека, прятаться от него, не попадаться на глаза и распознавать все его запахи, уловки и хитрости, какими он пользуется. Шла она аккуратно, даже убедившись, что не повстречает на своём пути человека.
Километр спустя они вышли к месту, где к следу одного человека присоединялся другой. Теперь уже с собакой. Но самый опасный, запах пороха, ощущался едва слышно. Значит, ружьё хоть и было, но с него не стреляли.
– Я думаю, это так называемые исследователи, – наконец поделилась она укрепившейся мыслью.
– Они… они так же опасны, как и охотники?
– Любой человек опасен. За исследователями могут прийти ещё больше людей и начать грубо строить свои селения или просто вырубать тайгу. Мой брат рассказывал, что видел, как они взрывали целые горы, что-то искали. Потом бурили землю, так глубоко, что нельзя было разглядеть, где кончается тоннель. И оттуда шли самые тяжёлые, ядовитые запахи, которые почему-то людям очень нравятся. И ради них то, они покидают свои города.
Медведица призвала братьев понюхать ещё раз следы.
– Чувствуете? Новый запах?
– Да.
– Какой-то едкий. Что это?
– Это порох.
– Тот самый, что используется в громыхающих ружьях?
– Да, но тут он едва уловим. И дело не в старости следа, а в том, что они не пользовались ружьём. Человек всего боится. Покинув тайгу, он забыл все её законы, и она стала для него непонятной, страшной, чужой. А ружьё, которое изобрёл он – часть его мира и с ним он не так страшится тайги. Поэтому даже не охотники всегда берут его с собой.
– Но если они не собираются убивать, зачем брать? – удивился Мишутка.
Медведица пожала плечами:
– Даже если человек не собирается убивать, беря его, он оставляет в себе такую мысль, оправдывая её самозащитой. Ему и невдомёк, что если соблюдать законы тайги, которые он перечеркнул в себе, то ничего ему угрожать не будет.
– Странные эти люди.
– След идёт туда, – показала медведица в сторону хребта.
– Там дядя Топтыг зимует!
– Да, он уходит ещё дальше, за сам перевал, а люди направились к своей сторожке, где они ночуют. Она на этой стороне, а затем уйдут к железной дороге.
Братья уже слышали про железную дорогу, но никогда не видели её, и не удавалось им узнать подробнее – что это? Как выглядит и для чего нужна железная дорога в тайге, когда есть куча удобных троп? И на этот раз расспросить маму им не удалось, ведь именно сейчас решил проснуться тот самый вулкан, что отражался в водах Кормящего озера.
От грохота медвежата присели на все четыре лапы и прижали уши. Затем земля заходила ходуном, птицы в едином порыве сорвались с веток, чёрной тучей заслонив голубое небо.
– Вулкан! – выдохнула старая медведица.
Когда треск улегся, медвежата потрусили за своей мамой, побежавшей на сопку, откуда хорошо был виден вулкан. Разломленная вершина его курилась, а на боку обращённом к озеру, появилась трещина, откуда так же поднимался густой дым. Палящей лавы не было.
– Кажется, просто чихнул, – засмеялась медведица.
– Чихнул?! – крикнул в возбуждении Пашутка, – ничего себе он чихает!
