Постепенно Карл Хагелин станет одной из ключевых фигур для различных проектов Нобелей, а после смерти Людвига сблизится с его сыном Эммануилом. В конце 1887 года он будет назначен на должность руководителя по перевозкам и хранению нефти в Волжском районе, а в 1891 году, как мы выше сказали, станет техническим директором, главным управляющим «Бранобель» в Баку. В начале ХХ века товарищество выделит Хагелину 12 миллионов рублей на постройку новых судов и переоборудование старых под дизели. В 1907 году по чертежам, разработанным под его руководством, Коломенским заводом будет построен колесный буксирный теплоход «Коломенский дизель» мощностью 1000 лошадиных сил, где реверсирование производилось с помощью муфты Р. А. Корейво. К этому судну был впервые применен термин «теплоход».
Уже давно не будет в живых ни Людвига, ни Роберта, ни Альфреда, когда в 1908 году на петербургском заводе «Людвиг Нобель» по проекту Хагелина создадут первый в мире четырехтактный трехцилиндровый быстроходный дизель типа Д мощностью 88,5 кВт при частоте вращения 400 об/мин. Такой двигатель впервые будет установлен на подводной лодке Балтийского флота «Минога». К началу 1915 года Нобели будут контролировать на Каспии 11 морских теплоходов, крупнейший из которых получит название «К. В. Хагелин».
Но пока вернемся к Роберту, покинувшему в канун осени 1880 года Баку, а заодно и весь нефтяной бизнес. Будучи проездом в Санкт-Петербурге он без всяких на то оснований и причин столкнется с братом «в тяжелой и выматывающей стычке», а затем в одиночестве, никого не уведомив, куда именно намерен держать путь, отчалит на юг «в неведомые края, не оставив даже адреса, чтобы его никто не трогал». Добавим к его странному поведению тот факт, что весной того же года, еще находясь в Баку, он составит завещание, о чем доложил Альфреду: «Поскольку ты был и остался моим самым любимым братом, я в своем недавнем завещании взял на себя смелость назначить тебя, а также [Карла] Эберга и [кузена Адольфа] Альселя опекунами моих детей, для надзора за ними и управления их скромным состоянием».
Чем руководствовался Роберт в своем исчезновении со всех радаров в конце лета 1880 года (а речь идет об отъезде длиной в целый год, а не на пару-тройку недель к теплому южному морю), биографам остается только гадать. Скорее всего, он просто выдохся на работе, взвалив на плечи больше, чем мог, множество обязанностей, и в итоге, не выдержав ответственности и нагрузки, стал беспокойным, нервным и до невозможности сварливым. Скорее всего, он переживал то, что в наши дни называют хронической усталостью и «выгоранием» и даже подумывал о самоубийстве. «Его состояние духа в последнее время было совсем невозможным – он мучил себя и других самыми недостойными подозрениями и был невыносим своими преднамеренными оскорблениями», – жаловался Людвиг Альфреду.
Известно, что Роберт какое-то время провел в уединении в санатории Карлсбада, откуда совершил визит в Вену, совпавший с преждевременной смертью и похоронами Карла Улльнера. Далее, словно перелетная птица, он устремится на Лазурный Берег в Ницце. Но почему-то, меняя отели и города как перчатки, он не спешил в Стокгольм к жене и четверым взрослеющим детям[66]. Хотя, следует отдать ему должное, Роберт заботился о родных по части семейного бюджета. Сохранилось письмо на имя Паулины, отправленное им как раз из Вены, в котором он сообщает, как «в своих долгих путешествиях по зарубежным странам» продолжает «таскать с собою важные бумаги, пропажа которых в случае моей кончины может сказаться весьма отрицательно на интересах моей семьи». Это послание известит Паулину о денежных делах супруга, проинформирует о квитанции, выписанной в Баку конторой «Бранобель» и подтверждающей получение завещания Роберта. «Одиссей», бороздящий просторы морей и земель Европы, порекомендует Паулине-Пенелопе, чтобы она при необходимости обращалась за деньгами не к нему, а на юридический адрес (канал Грибоедова, 9) филиала «Бранобеля» в Петербурге.
В Ницце зимой 1881 года Роберта, страдавшего «кавказской лихорадкой» и сильными головными болями по причине застоя крови в мозгу, навестил Альфред, чтобы удостовериться, что тот не сходит с ума, а просто решил «сойти с дистанции». Всю весну Роберт провел на Лазурном Берегу и, не почувствовав себя лучше, в сентябре повторно обосновался в Вене, откуда слезливо писал поубавившему свой гнев на него Людвигу (сентябрь 1881 года): «Мне советуют провести зиму на Ривьере или в Египте, что вполне совпадает с моим собственным мнением. Длительное пребывание в Баку сделало северные зимы для меня непереносимыми, но, несмотря на это, я бы хотел сначала посетить Стокгольм; это моя обязанность по отношению к жене и детям, будь это даже во вред здоровью».
