Критикуя методы управления товариществом, Альфред, «несмотря на малые или большие тучи, которым вскоре надлежало рассеяться», не мог не отдать брату должное восхищение громадной работой, которую Людвиг проделал за прошедшие годы. «Поистине гигантская работа, 99 процентов бремени которой лежало на тебе, и выполненная точно и последовательно в соответствии с великим планом и без малейшей нерадивости». Повторим, что Альфред в ходе переговоров ставил брату в укор только отсутствие или неполноту финансовой грамотности, не подвергая ни малейшему сомнению его исключительные знания и опыт в производственных процессах.
Людвиг согласился сократить бюджет «Бранобеля» на 1883 год, а Альфред в качестве еще одного доброго жеста воли, спасая компанию, выставил долговое обязательство в размере четырех миллионов франков до истечения года, в дополнение к уже выплаченному миллиону. Процентная ставка, которую он выставил «Бранобелю», была такой же, как и та, которую Альфред сам платил в Париже по собственным займам по делам динамита.
О том, что Людвиг признавал разумными и своевременными предложения брата, свидетельствует такое его письмо. «Твое предложение о выставлении столь большого кредита я воспринимаю не только как доказательство твоей искренней дружбы и выражение твоей доброй воли, но и как доказательство того, что у тебя образовалось более четкое и правильное представление о положении. Не могу выразить, сколь много радости мне доставляет это».
Существенную поддержку оказал также Российский государственный банк, предоставивший в апреле 1883 года кредит под залог акций и облигаций «Бранобеля». В мае Людвиг проинформировал Альфреда, что продолжает работать по новому урезанному плану. Он на самом деле отложил постройку нескольких новых зданий, и проблема дефицита в деньгах самоустранилась. В июне Альфред был избран в правление «Бранобеля» в качестве одного из директоров.
Вроде бы примирение братьев состоялось, и в деловых отношениях наступил определенный штиль, но новый всплеск непонимания возник в Лондоне в ноябре 1883 года. Любопытно, что в дальнейшем, после еще одного повода для обид, возникшего между братьями, Альфред в письме Роберту сообщит, что больше не желает иметь деловых отношений со своими родственниками: «Отныне целью моей будет чистая объективность, и я предлагаю вести дела между нами так, словно мы совершенно чужие друг другу. Таким образом, возможно будет избежать напряженных и неприятных отношений. Иначе мы оба [Альфред и Людвиг] считаем, что мы правы. Проще всего было бы переписать все мои требования на моего банкира, переместив все расчеты из сферы эмоций в деловую сферу. Твоя компания желает, чтобы я продлил предоставленную ссуду. Ответ мой прост: с полной гарантией – да, без гарантии – нет».
Роберт в ответном письме на имя Альфреда просил братьев примириться, благородно советуя: «Смени гнев на милость и не сердись слишком на Людвига. Здоровье его неважное, и его нужно беречь, если он сохранит спокойствие, это будет на пользу нам. У меня самого много причин обижаться на него, и в таком случае, как этот, я не хочу и не могу встать на его защиту, но единодушие – сила, и в настоящее время единодушие является единственной опорой великого дела».
«Великое дело» с опорой на «единодушие», тем не менее, несмотря ни на что, продолжало развиваться. Товарищество планомерно соорудило в Баку 13 заводов, пять из которых были заняты перегонкой и очисткой сырой нефти. Один завод был создан специально для очистки нефти от воды и песка, для чего необходимо было приобретать в промышленных объемах очень дорогие химикаты: соду и серную кислоту. В механических мастерских производили новое и ремонтировали вышедшее из строя оборудование для других заводов и крупных судов. Газовый завод снабжал жилые дома и предприятия светом и газом для плит. Бондарное производство поставляло пиломатериалы и бочки. Казалось бы, топор войны между братьями был зарыт, все осталось в прошлом, можно было вновь каждому на своем посту предаться делу и миру, как вдруг вдали на горизонте появились толстосумы Ротшильды и безоблачный небосвод «Бранобеля» снова затянуло тучами…
История так называемой схватки Нобелей с Ротшильдами за Батум берет начало задолго до самой схватки и за много лет до создания товарищества «Бранобель». Начнем по порядку, с фактов. Нефтепродуктам с бакинских промыслов, пусть и самого лучшего качества, по доступным ценам и гибким условиям сбыта, в силу географических особенностей региона (через Черное и Средиземное моря) весьма трудно было оказаться на европейских рынках. Очевидно, что между прибрежным Баку на Каспийском море и портовым Батумом[69] на Черном необходимо было наладить железнодорожное сообщение. К такому логичному выводу еще в 1874 году пришла правительственная комиссия, предложив в своем отчете продлить железную дорогу от Батума до Тифлиса, а потом провести ее через горы до Баку.
