В Батуме Ротшильды соорудили резервуарный парк и вместительные склады для приемки и хранения керосина, кратно увеличили мощность местного жестяночного-тарного завода, выпускавшего необходимое оборудование и металлические ящики. Этот завод, которым в Батуме ранее владели Андрей Бунге и Сергей Палашковский (кстати, эти инженеры первыми задумали проложить железную дорогу Баку – Батум, но не смогли добыть нужные средства), с приходом Ротшильдов уже за первый год утроил выпуск продукции. Ротшильды на Апшероне чаще всего покупали участки, не тронутые бурением, с заброшенными, исчерпанными нефтяными колодцами, промыслы, не оправдавшие надежд их прежних владельцев. Уже на первом этапе были куплены и арендованы промыслы, ранее принадлежавшие купцу Кабакову, княгине Анастасии Гагариной, товариществу «Дружба» и многим другим. Ротшильды приобрели обширные нефтеносные земли в Балаханах, Сабунчах, Раманах, на Биби-Эйбате, в Сураханах и без промедлений начинали их освоение и эксплуатацию.
В короткий срок Ротшильды распространили свое влияние на 135 мелких и средних нефтяных предприятий, у которых скупали керосин для отправки на внутренние рынки России и в другие страны. С заводчиками заключались договора на комиссионную продажу керосина, открывали крупные займы и кредиты на льготных условиях. Такими бешеными темпами развития вывоз бакинских нефтепродуктов за границу, в 1884 году составляя 2,4 миллиона пудов, уже к 1889 году увеличился до 30 миллионов.
При таком ошеломляющем скачке развития на юге России с приходом Ротшильдов монополистами поставок нефтепродуктов на север по-прежнему оставались Нобели. Благодаря железнодорожному сообщению и волжскому речному пути товарищество уже к 1885 году распространило свою сеть сбыта на Германию, Австро-Венгрию и Финляндию. Когда масштабы «Бранобеля» достигли границ и рынков Англии, Италии, стран Скандинавского полуострова, а парижская фирма Александра Андре обзавелась монопольным правом на продажу нобелевских смазочных масел и мазута по всему континенту, нефтяники Рокфеллера забили тревогу. Ротшильды первыми сделали шаг к сближению с Нобелями и, связавшись с Людвигом, предложили ни много ни мало купить его компанию. Они давали за «Бранобель» 15 миллионов рублей (по официальной оценочной стоимости компании) плюс 30 процентов премии. «На этот раз вопрос поставлен более серьезно и убедительно, но, со своей стороны, я не вижу оснований для продажи нашего предприятия», – с долей возмущения писал Людвиг Альфреду.
Нобели работали на рынке открыто, что называется, в белую, они сами много раз предлагали сотрудничество другим бакинским производственникам пока прокладывали нефтепроводы, строили суда и баржи и т. д., поэтому предложение Ротшильдов встретиться и поговорить приняли без задней мысли, назначив переговоры в Париже на май 1884 года. Во французской столице на переговорах «Бранобель» представляли Альфред Нобель, Михаил Белямин[70] и финансовый советник Людвига, швед Ивар Лагерваль[71]. Ротшильдов представлял только Жюль Арон, главный инженер парижского дома «Братья Ротшильд», наделенный чрезвычайными полномочиями.
Буквально накануне переговоров и явно в их преддверии была проведена оценка активов Людвига, по результатам которой решено было увеличить уставный капитал «Бранобеля» до 20 миллионов рублей. Людвиг, подумывая о новых вложениях в Баку и Батуме в размере пяти и более миллионов, поручил своим представителям в Париже обсудить с Ротшильдами продажу 25 процентов акций товарищества, нацеливаясь получить часть этой огромной суммы от продажи акций Ротшильдам, а остальное – за счет выпуска облигаций.
Ж. Арон, пожелавший от имени Ротшильдов заполучить контрольный пакет акций «Бранобеля», получил отказ, и обе стороны остались при своих. Уточним, что Ротшильды отнюдь не претендовали на полное завладение товариществом. Они считали Людвига с его опытом и связями незаменимым руководителем, отдавая должное его профессионализму. Тем более к 1883 году – и это станет триггером к переговорам в Париже в мае следующего года – американский керосин был фактически вытеснен с российского рынка. Ротшильдам просто надо было что-то быстро решать, чтобы сохранить активы на Кавказе и использовать их в конкурентной схватке с таким сильным противником, как американская «Стандарт ойл».
