Братья Нобели полностью

Сидя в поезде, уносящем его из Вены в Париж, Альфред наконец прочитал роман Берты фон Зуттнер «Долой оружие!», который, по всей видимости, произвел на него двойственное впечатление. С одной стороны, сцены описания ужасов войны, через которые проходит героиня книги Марта Альтхаус, потрясли его своей художественной силой. С другой стороны, он понимал, что идеи пацифизма, демилитаризации великих держав как единственного пути достижения всеобщего мира провозглашаются в романе слишком уж прямолинейно, дидактически. Впрочем, автор и не скрывала, что публицистическая линия в романе для нее не менее, а то и более важна, чем художественная.

В любом случае роман произвел на него столь же сильное впечатление, как и на многих других современников, и в начале апреля Альфред направил Берте следующее несколько льстивое и в то же время по-хорошему ироничное, действительно тонкое письмо, еще раз свидетельствующее о том, насколько сложной и одухотворенной личностью он был:

«Дорогая Баронесса и Друг!

Только что закончил чтение Вашего восхитительного шедевра. Говорят, что существует две тысячи языков, что на 1999 больше, чем нужно, однако не найдется ни одного, на который не стоило бы перевести Вашу изысканную работу, дабы ее можно было бы прочесть и осмыслить.

Сколько времени Вам понадобилось, чтобы создать это чудо? Вам придется рассказать мне об этом, когда я буду иметь честь и счастье пожать Вашу руку, руку отважной амазонки, столь мужественно объявившей войну войне.

Однако Вы неправы, когда восклицаете «Долой оружие!», ибо сами пользуетесь оружием, и Ваше оружие – очарование Вашего стиля и величественность Ваших идей – способно завести куда дальше, чем ружья… и прочие сатанинские выдумки».

Тем временем тучи, собиравшиеся над его головой в Париже в последнее время, становились все гуще и гуще.

После того, как стало известно, что нобелевский завод в итальянском городе Авильяне получил от правительства этой страны заказ на 450 тонн баллистита, во французской прессе грянула буря. «Что и подумать о господине Альфреде Нобеле – иностранный химик, hospes hostis (враждебный гость), как гласит античное изречение, – окруженный вниманием, заботами и симпатиями, ставший кавалером ордена Почетного легиона? Что подумать об этих французских депутатах… преспокойно изучающих свой бездымный порох в тени нашего порохового завода в Севране, тот самый порох, которым в настоящий момент заряжаются и будут согласно контракту еще двенадцать лет… заряжаться ружья, направленные против нас?» – писала в те дни газета «Радикал». Другие издания захлебывались в неменьшей, откровенно националистической ненависти: «Относительно господина Нобеля, что это означает для нас? Швед, пруссак, баварец, мы не различаем чужаков, злоупотребляющих нашим гостеприимством!» – говорилось в заметке одной из бульварных газет. Разумеется, часть этой травли касалась и Поля Барба, от которого требовали ответа, почему завод в Италии, входящий в трест, в котором он является одним из ведущих акционеров, работает на вооружение враждебных Франции стран. И Барбу не оставалось ничего другого, как просто отмалчиваться.

С этого момента в документах Министерства внутренних дел Альфред Нобель иначе как преступником не назывался. После поступления депеши о том, что на станцию Севран прибыла крупная партия снарядов для Нобеля, префекту региона было отправлено указание немедленно пресечь любую деятельность шведа, связанную со взрывчатыми веществами и оружием, а также «составить на преступника официальное донесение». Префект не преминул немедленно отправить Альфреду заказное письмо, в котором под угрозой привлечения к суду требовал немедленно прекратить всякую деятельность в Севране.

Сказать, что Нобель был огорошен этим письмом – значит, ничего не сказать: он только что отправил в Министерство обороны Франции новые образцы баллистита, ждал ответа, и угрозы префекта совершенно выбили его из колеи. Он немедленно засел за ответное письмо, в котором объяснял, что в Севране производятся опыты лишь с небольшим количеством пороха, причем сырье для него ему частично поставило Министерство обороны, и оно же заказало у него образцы – так каким же образом его деятельность может быть противозаконной?!

В заключение письма он подчеркивал, что, разумеется, приказ префекта будет исполнен: все эксперименты будут немедленно прекращены, и он подаст заявку на получение разрешения на дальнейшую деятельность. В случае отказа он просит предоставить ему возможность перевезти все оборудование за границу.