В то же время на просьбу руководства университета прислать свою автобиографию Альфред ограничился краткой ироничной запиской: «Подписавшийся родился 21 октября 1833 г., учился в частной школе, в высшей школе не учился, занимался прикладной химией, в частности, взрывчатым веществом, которое известно сегодня как динамит, бездымный порох, баллистит. С 1884 г. – член Шведской королевской академии наук».
Главным событием осени 1893 года для Альфреда Нобеля, в значительной степени определившим все последующие события, стало, вне сомнения, появление в его жизни Рагнара Сульмана (1870–1948).
По признанию самого Сульмана, его жизнь с раннего детства была незримыми нитями связана с семьей Нобелей. Еще в 1860-х годах его мать подружилась с сестрой Иммануила Нобеля фрау Эльде, а та, в свою очередь, познакомила Альфреда с кузеном матери Рагнара Юханом Вильхельмом Смиттом – тем самым, который стал его компаньоном при создании нитроглицериновой компании. Рассказы Смитта о создании новых взрывчатых веществ в итоге побудили Рагнара избрать карьеру химика. Начав учебу, он несколько лет летом подрабатывал подмастерьем на фабрике взрывчатых веществ Нобеля в Винтревике, где несколько раз был свидетелем внезапных визитов Альфреда на это предприятие, и того, с каким уважением отзываются о нем рабочие. Кроме того, он был однокурсником сына Роберта Людвига.
Затем во время одних из летних каникул он сумел получить бесплатный билет на построенный в Швеции танкер, предназначенный для перевозки нефтепродуктов по Каспийскому морю. Проделав путь по Неве, Ладоге, Мариинскому каналу и Волге, Рагнар оказался в Баку, где посетил предприятия «Бранобеля» и познакомился с Робертом Нобелем и его старшим сыном Яльмаром. Из Баку он отправился путешествовать пешком по Кавказу, и так все его попытки объяснить местным жителям, кто он по национальности, оставались безуспешными, то Сульман говорил, что он из той же страны, что и Нобель. «А, так ты нобельский!» – слышалось обычно в ответ, и с тех пор Сульман на вопрос кавказцев, кто он такой, привычно отвечал: «Я – нобельский!»
По окончании Технологического института в 1890 году Сульман начал работать на динамитном заводе Дюпона, а в 1893-м стал вдобавок сотрудником шведского павильона на время Всемирной выставки в Чикаго. В Штатах перед молодым химиком открывались блестящие перспективы, но тут Сульман заболел воспалением легких, и обеспокоенные родители стали настаивать на его возвращении в Европу. Встал вопрос, где в Европе он найдет работу, и тогда Вильхельм Смитт написал письмо Альфреду Нобелю с вопросом, не найдет ли он местечка для молодого шведа, имеющего химическое образование и опыт работы в США, то есть свободно владеющего английским языком, сносно говорящего на немецком и немного на французском. Нобель, давно уже искавший толкового секретаря, владевшего языками, ответил, что готов дать протеже Смитта это место с жалованьем 5000 крон в год, но при условии, что молодой человек приступит к работе немедленно.
Этот обмен письмами происходил в сентябре 1893 года, а в октябре Рагнар Сульман уже постучал в дверь особняка на Малахов. Первым заданием, которое он получил от нового босса, было разобрать и составить каталог его библиотеки, которая, похоже, пребывала в полном беспорядке. Рагнар энергично принялся за дело и буквально за несколько дней разделил художественную и научно-техническую литературу, затем рассортировал последнюю по отраслям, а художественные произведения – по языкам. Его поразило разнообразие вкусов и интересов Альфреда – они включали в себя как классическую, так и современную шведскую, датскую, английскую, французскую и русскую литературу. Вслед за этим Сульман принялся за упорядочивание и составление каталога личного архива босса, на что у него ушло несколько лет.
Хотя в особняке было достаточно места, Нобель не спешил сближаться со свежеиспеченным секретарем и снимал для него комнату в отеле неподалеку. Однако обедали они вместе в столовой его особняка – Альфред явно давно нуждался в постоянном застольном собеседнике, и когда тот наконец нашелся, произносил за столом один спич за другим и рассуждал на самые разные темы. Очень быстро Рагнар Сульман понял, что взгляды его шефа совершенно не совпадают с его собственными. «Он хочет, как он говорит, отменить четыре вещи: религию, национальность, наследство и брак», – писал Рагнар родителям, подчеркивая, что подобные воззрения для него совершенно неприемлемы, но он пытается это не афишировать. Как-то Альфред вновь начал иронизировать над верой в Бога и церковью, и тогда Рагнар в ответ прямо заявил, что является человеком верующим и терпеть не может, когда глумятся над его идеалами. «В тот момент я окончательно решил принять его на работу, так как увидел, что это человек, готовый постоять за то, что считает правильным», – рассказывал впоследствии Нобель.
