Самое странное в том периоде жизни Альфреда Нобеля заключается в том, что мысли о смерти в это время сочетались у него с необычайными приступами жизнелюбия и творческой активности. В его мозгу, по собственному признанию, вертелись одновременно тысячи идей, ряд из которых, безусловно, были весьма продуктивны. В составленном им списке своих замыслов, который он назвал «Испытать и развивать», насчитывается 96 химических и технических проектов, «местное тепловое излучение как лекарство», «телеграф с невидимыми знаками», выяснение вопроса, «не будет ли введение крови выздоровевшего от скарлатины и тифа вакциной от этой болезни», создание искусственных алмазов, «введение на юге ледяных погребов», создание искусственной резины и кожи из нитроцеллюлозы, искусственного шелка и т. д. – всего просто не перечислить.
А также, само собой, проекты создания различных новых видов вооружений. В том числе «летающей торпеды», по сути дела, ракеты, несущей на себе разрушительную боеголовку, над созданием которой Альфред начал работать весной 1893 года вместе с шведским отставным офицером Вильхельмом Унге. Причем Альфред так увлекся этим проектом, что решил прибрести полигон для испытаний ракетной техники в родной Швеции. «Было бы очень жаль, если бы я сейчас испустил дух, ибо у меня в работе интересные начинания», – писал он в те весенние дни.
В апреле в Сан-Ремо прибыл профессор Каролинского института Аксель Кей, с тем чтобы согласовать с Альфредом траты из фонда имени его матери Андриетты, а Нобель поделился с ним своими идеями в области развития медицины. Сохранившиеся письма Кея жене свидетельствуют, что он был поражен не только простотой и непритязательностью великого изобретателя, разительно контрастировавших с роскошью его дома, изысканностью поданного в честь гостя обеда, винами, сигарами и всем прочим, но и оборудованием его лаборатории, а также той колоссальной творческой энергией, которую он излучал. Судя по всему, Альфред поделился с профессором Кеем своей идеей попробовать провести переливание крови у животных, перерезав артерии и соединив их напрямую друг с другом, провести детальное исследование функций селезенки, а также найти корреляцию между уровнем токсинов в моче и различными заболеваниями. Отметив, что в двух последних его прожектах было рациональное зерно, что, видимо, и подтвердил шведский профессор.
Эммануил Нобель, посетивший дядюшку в Париже летом 1893 года, также был восхищен как тем, насколько тот был в курсе новейших открытий в области медицины, физиологии, физики и химии, а заодно и всех литературных бестселлеров, так и огромным множеством замыслов в самых разных областях, которые «сыпались» из дяди, как из рога изобилия. После встречи с Альфредом он чувствовал себя опустошенным, а все окружающие люди казались ему скучными и глупыми, пигмеями по сравнению с гигантом, причем он прекрасно сознавал, что и сам является одним из этих пигмеев. Альфред между тем попросил племянника, чтобы в знак благодарности за полученное пожертвование Петербургский институт проверил бы его идеи в области медицины, не забыв добавить, что они были одобрены таким светилом науки, как Аксель Кей.
Этот период творческого подъема коснулся не только изобретательской деятельности, но и давней тяги Альфреда к литературе. Видимо, под влиянием встречи с путешественником Свеном Хедином, которому он пожертвовал 2000 франков на поездку по Азии, Нобель засел за роман «В дебрях светлой Африки», который должен был представлять собой полемику с нашумевшей в начале 1890-х годов книгой английского колонизатора Генри Стэнли «В дебрях Африки».
Художественные достоинства дошедших до нас фрагментов романа, как и все остальное литературное творчество Альфреда, оставляют желать много лучшего, однако, судя по всему, он должен был стать не столько художественным произведением, сколько его личным политическим манифестом, чем-то вроде «Долой оружие!» Берты фон Зуттнер.
Главный герой романа по имени Авенир предполагался как «альтер эго» автора. Левый либерал, он резко выступает против передачи больших состояний по наследству, поскольку «получить что-то без усилий всегда, по сути своей, вредно», и многие наследники больших состояний в итоге оказываются несчастными. Кроме того, его герой ратует за общее избирательное право для мужчин и для женщин, но тут же вводит одно важное ограничение – образовательный ценз. Таким образом, по его мнению, правом избирать и быть избранными могли только «образованные граждане». Сам Альфред, напомним, высшего образования не имел, но если был бы введен специальный «предвыборный экзамен» на общую эрудицию и уровень интеллекта, то без сомнения с легкостью бы его сдал.
