20 ноября 1888 года бабушка Андриетта писала в Петербург своей внучке Анне: «Нежнейшее спасибо за твои письма, любимая моя Аннушка; я безмерно обрадовалась, узнав, что ты смогла оставить дом и уехать, немного развеяться после постигшего нас горя – утраты столь близкого и дорогого человека (смерти Людвига. –
Андриетта, как мы уже писали, умерла на следующий год после ухода Людвига в возрасте 86 лет. В письме к Альфреду Карл сожалеет, что из Петербурга на похороны бабушки никто не приедет: «Как ни плохо о нас могут подумать… прошу Вас, дядя, не сердиться, мы бы очень хотели, и нам самим больно, что не сумеем отдать последние почести своей нежно любимой бабушке».
Эммануил своей семьи никогда не имел, предпочитая вести холостяцкий образ жизни и целиком отдаваться работе. Подобно дяде Альфреду, он оставался холостяком до конца жизни. Заботиться о брате в южном краю и вести его хозяйство по настоянию вдовы Людвига, Эдлы, отправилась Анна, старшая из сестер. Из Баку она с огорчением писала мачехе в столицу: «Ему надо бы соблюдать диету, чего он, конечно, не делает, пораньше ложиться спать, чего он тоже не делает, жениться, чего он опять-таки не желает… Он чувствует себя хорошо в большом доме с большой семьей, ему приятно находиться среди близких – и быть избавленным от тревог за собственную семью». Впрочем, вскоре Анна (эту новость еще застанет Андриетта) влюбится в шведского геолога Яльмара Шегрена[87] и уже через несколько месяцев после знакомства, как следует из письма бабушки, «на радость всей родне», вступит с ним в брак.
Возможно, на личную жизнь у Эммануила просто не хватало времени и сил – «Товарищество нефтяного производства братьев Нобель» превращалось в огромную империю: имело полтысячи скважин, десятки перерабатывающих заводов, сотни километров трубопроводов и железных дорог, собственный флот и всю дополнительную инфраструктуру – терминалы, доки, мастерские. Эммануил отдавал делам в буквальном смысле слова круглые сутки – ведь помимо успехов и достижений проблем в Баку и на юге России в целом хватало. Сельское хозяйство, например, не давало гарантии ежегодного урожая, за которым, как следствие, неизменно мог наступить и нередко наступал голод. Случались и эпидемии холеры, опустошавшие Черный город. Цены на нефть не всегда шли вверх, бывало, и резко падали. Пуд сырой нефти, стоивший восемь копеек, не единожды снижался до двух-трех. В такие горькие дни в письмах Альфреду Эммануил докладывал: «В городе собирают пожертвования для нуждающихся в Южной России. Почти во всех конторах вычитают по одному-два процента жалованья, только что так решили поступить служащие нашей компании, и их примеру последовали заводские рабочие».
Весь старший управляющий персонал на предприятиях Нобелей в основном состоял из шведов, норвежцев и финнов. Иностранцами были и большинство инженеров, старших техников предприятий. Любопытен случай, когда Альфред Нобель, как главный пайщик, настоятельно советовал Эммануилу сменить единственного русского Михаила Белямина, который при Людвиге успешно возглавлял столичную контору «Бранобель» и никогда не вызывал нареканий. Белямина, в конце концов, действительно «попросят», а его должность освободят для норвежца Ханса Ольсена[88], который вскоре женился на младшей сестре Эммануила Мине.
Эммануил в отличие от Альфреда подобными манипуляциями не грешил, а, подобно своему отцу, заботился и о служащих-экспатах, и о простых рабочих, которых в каждом российском городе штатно набирали из местных. Он упорно продолжал хорошую традицию, заложенную отцом, – строить «городки-колонии» с доступным жильем поблизости от заводов. Под его руководством для рабочих и служащих завода «Людвиг Нобель» были построены общеобразовательная школа, читальня, организовано бесплатное медицинское обслуживание и целый ряд других общественных объектов.
