Непосредственно в совет «Бранобеля» Эммануил вошел в 1885 году, но уже с первого визита в Баку (1876) имел возможность наблюдать колоссальные изменения и рост производств – от усовершенствованных способов добычи и переработки до грамотной цепи логистики и транспортировки. За тот период (с 1879 года и до смерти Людвига) «Бранобель» стал добывать нефти в чистых цифрах в 81,6 раза больше, что составило 26,2 миллиона пудов (13,4 процента от общероссийской добычи), а производство керосина выросло в 41,4 раза и составило 12,8 миллиона пудов. Уже в те годы нефтяной промысел Нобелей подавляющим большинством был признан образцовым, о чем свидетельствовали разные международные награды[86].
Надо сказать, что Эммануилу по праву рождения повезло не только с отцом и дядей Альфредом, но и с сестрами и родным братом Карлом, который тоже являлся гордостью семьи и верным «сыном нобелевского полка». Карл Нобель много лет вел оживленную переписку с Альфредом, советуясь с талантливым дядей относительно вопросов торговли акций, придумывал маркетинговые и рекламные ходы, способы реализации Альфредова бездымного пороха, «который теперь, – говорилось в письме Карла к дяде, – известен во всем цивилизованном мире».
Информацию о бездымном порохе Карл размещал в «Санкт-Петербургских ведомостях», а в военном журнале не раз публиковал официальные протоколы стрельб, тем самым надеясь вызвать интерес у потенциальных производителей, которые предложили бы порох российскому правительству. «Обязательно выправи русский патент», – призывал Карл своего дядюшку, всякий раз добавляя: «Спасибо дяде Альфреду за всё его благоволение к нам, которое мы да оценим не только на словах, но и на деле».
Двадцатишестилетний Карл разделил с Эммануилом огромную нагрузку, взяв на себя после смерти отца управление механическим заводом в Петербурге. В письме дяде в Париж он объяснил, что выплата процентов по займам (берлинскому банку «Дисконтогезельшафт», Свену Карлссону в Варшаве и самому Альфреду на его счета в Париж) «съедает всю прибыль от завода и от продажи динамита, а потому Товарищество хотело бы выпустить новые акции на три миллиона рублей». Желающие купить акции найдутся, уверял Карл, ведь даже за границей поверили «в наше предприятие, увидев, как невероятно распространилась по свету, и какой огромный спрос имеет нефть».
Дела завода «Людвиг Нобель», слава богу, шли в гору, что позволило без отсрочек постепенно отдавать долг Альфреду. В свое время Людвиг расплатился с долгами своего отца, теперь пришло время Эммануилу и Карлу выплатить самый крупный заем Людвига. Своего рода «преемственность поколений» через ответственность перед предками однозначно была у династии Нобелей в крови.
По инициативе Карла Нобеля с его приходом на завод были проведены изменения в ассортиментной политике. Это касалось и принятия решения о запуске производства сепараторов для молочной промышленности, ставшего заметным направлением в деятельности завода. Карл заключил договор, по которому заводу «Людвиг Нобель» предоставили исключительное право изготавливать и продавать сепараторы на территории России. Особого развития достигло в этот период изготовление на заводе паровых машин и котлов, задвижек, различной арматуры, подъемных приспособлений. Карл Людвигович, как пытливый инженер, следил за новостями техники в научном мире и первым обратил внимание на керосиновые двигатели, изготовление которых и наладил на заводе. В 1893 году, за несколько недель до смерти Карла, на Всемирной выставке завод получил сразу две золотые медали – за форсунки и за керосиновый двигатель.
Также для развития производства и проведения коммерческих операций, согласования индивидуальных интересов всех вкладчиков и персональных интересов семьи Карлом Нобелем был учрежден торговый дом «Людвиг Нобель». После смерти Карла (27 ноября 1893 года) торговый дом с капиталом 300 тысяч рублей перерегистрируют на Эммануила.
К сожалению, Карл не успел разделить со старшим братом многих моментов радости за достижения фирмы – например, успех на Всероссийской промышленной выставке в Нижнем Новгороде 1896 года, когда торговый дом «Людвиг Нобель» получит право изображать на своих бланках и вывесках государственный герб империи.
