С весны 1856 года новому российскому самодержцу и его правительству больше не требовалось столько дорогостоящих, к тому же небезопасных и просто опасных мин (кривотолки о «совершенно испорченных» минах распространились молниеносно), экспериментальных моделей ружей и пушек. Пытаясь пополнить опустошенную войной казну, Александр II принял практичное, казалось бы, решение импортировать военную технику из-за границы – это было быстрее и дешевле, чем разрабатывать свою. Завод Нобеля, оборудованный по последнему слову техники того времени и требующий сотен рабочих рук, был оставлен без казенных заказов и быстро обанкротился. Закономерно, что это повлекло за собой нарастающее недовольство рабочих, массовые увольнения и стачки литейщиков и жестянщиков.
Эммануил снова, уже в который раз, оказался на мели, на грани выживания и, по его воспоминаниям, «три месяца пребывал в полнейшем изнеможении», в депрессии, как мы бы сегодня охарактеризовали подобное состояние. Удар оказался непреодолимым даже при его стойкости к невзгодам и регулярным финансовым потрясениям. «Если бы правительство, согласно письменным и печатным декларациям, обеспечило мое, благодаря их обещаниям, укрупненное предприятие работой, то мое положение было бы спасено. В обратном случае я ничем не владею, ибо все вложено в это большое дело».
Рассчитывать в тех условиях на государственные субсидии, которые могли хотя бы частично возместить огромные расходы, шведскому капиталисту явно не приходилось. Из семи публичных торгов, объявленных правительством в 1854–1859 годах, фирма «Нобель и сыновья» не выиграла ни одного, хотя их оферты были обычно выгоднее, чем у конкурентов.
Выход из глубокого кризиса Нобелю виделся только в одном – преобразовать остатки семейного дела в акционерное общество. В 1857 году процентная ставка в государственных банках резко упала, и дальновидные инвесторы обратились к фондовому рынку, чтобы обезопасить свои активы. «Я решил поставить фабрику на акциях. Но и здесь мы столкнемся с большими трудностями, ибо ни один капиталист не желает влезать в дело, которое требует больших усилий. И все же я надеюсь на эту возможность» (из письма Людвигу Альселю).
Его надежды не оказаться в долговой яме и остаться на плаву в сложное турбулентное время отчасти оправдались. В июле 1857 года завод «Нобель и сыновья» был преобразован в акционерное общество «Сампсониевская механическая мануфактура». Старое-новое предприятие договорилось о продолжении поставок паровых двигателей (этот заказ был получен еще в феврале 1856-го) на пароходы частной судоходной компании «Кавказ и Меркурий», совершающей перевозки на Каспийском море и в Волжско-Камском речном бассейне и выполнять заказы для «Финского пароходного общества». Последнее, возглавляемое Рафаэлем фон Гартманом, обслуживало Неву и ее многочисленные притоки, включая маршрут от столицы до Шлиссельбурга, где Нева впадает в Ладогу. В шестидесятые годы заметную роль в развитии этого пароходного предприятия сыграет Роберт Нобель.
Но спасти положение только за счет заказов частных компаний новоиспеченный акционер не мог и поэтому уже спустя два года скрепя сердце вынужден был вернуть акционерам последние кровные сбережения. Оставаться в России без денег, без госзаказов в промышленных масштабах, без мало-мальских связей в обновленных министерских кабинетах иностранный капиталист не считал целесообразным. Начинать очередную сомнительную реконструкцию фирмы, тем более с кем-то в долях, однозначно не желал. Оставив завод, вернее то, что от него оставалось (производственное оборудование, станки и стены), на растерзание прожорливым кредиторам, в середине лета 1859 года вместе с женой и младшим сыном Эмилем он принял решение вернуться на родину.
Добираться до Або Эммануил предпочел один, чтобы на месте осмотреться, прощупать почву, уладить организационные вопросы и через пару-тройку недель спокойно дождаться семью, к которой к тому же присоединилась для возвращения в родной Стокгольм родная сестра Мины и племянница Андриетты Шарлотта (Лоттен) Альсель. Переезд завершится благополучно, но ни Эмиль, ни Андриетта, ни зачинатель династии будущих «русских» промышленников Нобелей в России больше никогда не побывают.
В Стокгольме денег едва хватило на то, чтобы напополам с многодетным рабочим-металлургом арендовать старенькую ферму в пригородном районе Йоханнесдаль (в настоящее время – муниципальный округ Худдинге), и не претендовать ни на что большее в период кризиса и обнищания. Самое поразительное, что, даже в состоянии крайнего эмоционального и финансового упадка, еще до переезда в Швецию, Эммануил сделал один за другим чертежи нескольких изобретений – например, разработал усовершенствованные барометр и манометр, изобрел приспособление для точной дозировки жидкостей. Права была Андриетта, говоря об изобретательной натуре супруга: «Он любил фантазировать, даже лежа на диване».
