Но и Эммануила Нобеля она заинтересовала не меньше, и вдобавок он задумался над тем, что нитроглицерин можно использовать в минах вместо пороха. Этой своей идеей он поделился в письме генерал-инженеру Кронштадтской крепости, и тот ею тоже так загорелся, что немедленно, 27 марта 1854 года, отправил новому министру флота, молодому великому князю Константину (сыну Николая I) следующее донесение: «Когда Ваше Императорское Высочество отъехали из Кронштадта, я получил письмо от иностранца Нобеля о плавучих минах, которые он предлагает для обороны Кронштадта, и считаю своим долгом уведомить о том Ваше Императорское Высочество, поскольку нахожу предложение Нобеля заслуживающим внимания. На случай, если Вашему Высочеству захочется обсудить вопрос с Нобелем, ему приказано явиться к Вашему Высочеству в Санкт-Петербурге».
Это письмо легло на стол царю только в конце марта, сразу после вступления в войну Великобритании. Уже 3 апреля Николай I лично поставил на письме свое резюме «Исполнять!», и в середине апреля «Нобель и сыновья» подписали контракт на производство и размещение в Финском заливе 400 мин.
Военные потребности были так велики, что Нобель-старший отказался от всех остальных заказов и сосредоточился только на военных, но и для их выполнения катастрофически не хватало ни времени, ни рук. Число сотрудников компании перевалило за тысячу, а Эммануил все продолжал искать квалифицированных работников. Понятно, что весной 1854 года большую часть времени всем Нобелям приходилось проводить в Кронштадте. Отец осуществлял общее руководство исполнением заказов, Людвиг работал над паровыми двигателями, Роберт непосредственно устанавливал мины на подходах к Кронштадту, Альфред вел всю официальную переписку и занимался финансовыми вопросами. Среди прочего ему предстояло вывезти из России 120 тысяч рублей на закупку сырья для производства паровых двигателей. Альфред послал заявку на получение разрешения на вывоз денег, получил ответный запрос и из-за загруженности чуть не пропустил дату, когда должен был ответить.
И. Дьяконов пишет: «Конструктивно мина Нобеля образца 1854 г. представляла собой корпус из листового железа конической формы (устанавливалась вершиной конуса вниз), внутри которого располагался пороховой заряд до 10 фунтов (около 5 кг). По мнению Нобеля, и эта масса заряда была излишней. В крышку мины (основание конуса) в специальное гнездо вставлялось запальное устройство, в основу устройства которого был заложен принцип разбивания стеклянной ампулы с серной кислотой, вытекание которой на хлопчатую бумагу приводило к ее возгоранию и последующему возгоранию пороховой засыпки, обеспечивающей возгорание (взрыв) основного заряда мины. Для приведения взрывателя в действие на верхней крышке мины предусматривались 2 подпружиненных горизонтально расположенных металлических штыря, выступавших за габариты мины. При нажатии на какой-либо из штырей корпусом проходящего корабля он смещался к запальному устройству и давил на стеклянную ампулу, вызывая ее излом. При нахождении мины на воздухе (на поверхности воды) специальный поплавковый предохранитель перекрывал металлической “юбкой” подход штыря к стеклянной ампуле. При установке мины на углубление поплавковый предохранитель всплывал, освобождая доступ штыря к ампуле». Некоторые исследователи утверждают, что мины были сделаны из цинка.
Как ни спешили Нобели с выполнением заказов, они все равно запаздывали со сроками – Роберт начал устанавливать мины только 19 мая, когда британская эскадра под командованием адмирала Чарльза Нейпира уже находилась на подступах к Кронштадту. Людвигу пришлось забраться на трубу одного из складов Нобелей, чтобы следить за вражескими кораблями, пока велась работа.
Существует красивая легенда о том, что четыре британских корабля, войдя в Финский залив, якобы 20 июня 1854 года подорвались на дрейфующих минах Нобеля, и это заставило адмирала Нейпира отказаться от плана взятия Кронштадта, выйти из залива и в итоге с позором вернуться в Великобританию. В связи с этим 20 июня празднуется День специалистов минно-торпедной службы в России. День и в самом деле празднуется, и Нейпир в самом деле повернул свой флот назад. Вот только никакого взрыва четырех кораблей не было. Дело заключалось в том, что, узнав о том, какое количество отмелей и банок затрудняет путь к Кронштадту и Свеаборгу, а также услышав о минах, взрывающихся при первом же контакте с кораблем, Нейпир решил не губить флот и людей и отдал приказ «полный назад».
Вместе с тем англичане выловили часть мин Нобеля, одну из них разрядили, отвезли в Ригу и испытали с удвоенным пороховым зарядом. В ходе испытаний мина успешно потопила корабль-мишень. Другая выловленная англичанами мина и по сей день демонстрируется в Национальном морском музее в Гринвиче. Третья мина была выловлена моряками линейного корвета «Дюк оф Веллингтон». Контр-адмирал Сеймур решил показать офицерам, как действует взрыватель, извлеченный из мины, в результате тот сработал в его руках и контр-адмирал лишился глаза.
