Когда ему показалось, что в Нью-Йорке дела более или менее начали если и не налаживаться, то «устаканиваться», пришла страшная весть из Гамбурга: 12 июля в Крюммеле в деревянном сарае произошел пожар. Хранившийся там нитроглицерин сдетонировал, грянул колоссальный взрыв, в результате которого погиб один из рабочих и пострадали близлежайшие постройки. Как выяснилось позже, работники Нобеля, не дождавшись, когда будет построено постоянное здание завода, решили производить нитроглицерин в сарае, нарушив все правила техники безопасности. Находись Альфред в Крюммеле, взрыва бы, безусловно, не произошло.
Но кого это интересовало? На братьев Винклеров обрушилась волна общественного возмущения, против компаньонов Альфреда были выдвинуты огромные иски, в мгновение ока сделавшие их банкротами. Отсутствовавшему в стране Нобелю было направлено указание немедленно вывезти весь нитроглицерин из Крюммеля. Одновременно появились новые правила перевозки нитроглицерина – с военным эскортом и черными предупреждающими флагами на судах. Пресса неистовствовала; любое упоминание нитроглицерина вызывало возмущение. Все это означало только одно: ничего хорошего Альфреда в Гамбурге не ждет – в продолжение его американских бед последуют новые судебные и финансовые неприятности, которые сразу после приезда нужно будет как-то решать. Кроме того, он просто представить не мог, как взглянет в лицо братьям Винклер, и одна мысль о том, что они про него сейчас думают, выводила его из равновесия.
В начале августа 1866 года Альфред наконец покинул Штаты, дав себе обещание, что ноги его больше не будет в этой варварской стране. В письмах братьям он констатировал, что «народ здесь предприимчив, но мошенничество в целом настолько распространено, что это отпугивает людей… Получить здесь оплату настоящими деньгами за свое изобретение невозможно», а «единственной странностью» в законах Нью-Йорка является то, что «одна половина города существует за счет того, чтобы добиваться ареста и наказания второй половины на ложных основаниях».
Дорога в Европу оказалась необычайно тяжелой: океан штормило, и морская болезнь усугубила головные боли, несварение желудка и прочие давние неприятности со здоровьем. Оглядываясь назад, Альфред сознавал, что до сих пор занятия с нитроглицерином принесли ему куда больше неприятностей, чем денег. Вдобавок ко всему, теперь даже он не мог отрицать его опасность и способность уносить жизни десятков, а то и сотен тех людей, кто с ним соприкасается. Гремучий дьявол словно издевался над ним и его надеждами, и перед ним было два пути: либо вообще отказаться от работы с ним и перейти на что-то другое, либо поставить его на колени, обуздать и сделать ручным.
В итоге он выбрал второе: во что бы то ни стало найти путь, который сделал бы обращение с нитроглицерином безопасным до тех пор, пока не придет время использовать его для взрыва. Проще говоря, надо было засадить гремучего дьявола в клетку, из которой люди могли бы выпускать его по своему усмотрению, когда им понадобится эта самая его гремучесть. Определенную надежду на такое решение вселяла идея растворять нитроглицерин в метаноле, которую еще предстояло тщательно проверить. Но вместе с тем в голове Альфреда уже начала крутиться другая мысль, и он вновь и вновь возвращался к сказанным им в Нью-Йорке словам, что если бы взрывчатая смесь была упакована в песок, а не в горючие опилки, взрыва в Сан-Франциско можно было бы избежать.
«Песок, песок, песок…» – стучало у него в висках, отзываясь дополнительной болью каждый раз, когда пароход снова и снова подбрасывало на волне.
Когда 11 августа 1866 года Альфред сошел с трапа корабля в Гамбурге, скандал вокруг нитроглицерина был в самом разгаре. На причале его встречал Людвиг, который по дороге в Стокгольм намеревался поговорить с братом. Разговор, разумеется, пошел о родителях – о том, что отец, слава Богу, вроде приходит в себя и, хотя все еще не может ходить и с трудом говорит, буквально фонтанирует идеями. Это, конечно, просто замечательно, так как показывает, что мозг старика в результате инсульта не пострадал, но проблема заключается в том, что он требует у сыновей деньги на реализацию этих, зачастую совершенно безумных идей. Например, сейчас он предлагает тренировать тюленей, чтобы те подкладывали мины под корабли.
