Альфред проходил по делу не как обвиняемый, а как свидетель, который мог в любой момент превратиться в обвиняемого, и эта перспектива, безусловно, сводила его с ума. На состоявшемся 25 апреля допросе он настаивал, что нитроглицерин нельзя назвать взрывчатым веществом в полном смысле слова, поскольку он детонирует только при температуре 360 градусов по Фаренгейту или при помощи созданного им детонатора. Взрыв в Сан-Франциско, по его версии, был вызван тем, что загорелись опилки в ящике, обеспечив нужную температуру для детонации. Но вслед за этим добавил, что «не претендует на то, что знает все обстоятельства, при которых нитроглицерин может взорваться». Эта его фраза на допросе вызвала немало саркастических шуток в прессе, так как явно противоречила его же утверждению, что нитроглицерин совершенно безопасен.
Ясно было одно: над всем его бизнесом, по крайней мере в США, нависла смертельная опасность. Юлиус Бандман был в ярости: у него на руках была большая партия разлитого по бутылкам из-под шампанского нитроглицерина, но теперь он не мог не только кому-либо его продать, но и найти место для его хранения. Пришлось сложить всю партию в лодку и поставить ее на якорь в самой дальней бухте Сан-Франциско.
В мае 1866 года Альфреду пришла в голову идея смешать в нужной пропорции опасный нитроглицерин с безопасным метанолом, что могло бы повысить безопасность взрывчатки при хранении. Но еще раньше, 20 апреля, он направил в «Нью-Йорк таймс» письмо, которое уже на следующий день было опубликовано. В письме говорилось следующее:
«После моего прибытия в этот город я с глубоким сожалением воспринял известие о двух несчастных случаях, произошедших с нитроглицерином в последнее время. Поскольку причины взрывов неясны, я надеюсь убедить ответственные органы и научные умы, что нитроглицерин – вещество менее опасное в хранении и обращении, чем порох. С этой целью я намерен в ближайшие дни провести ряд экспериментов, о времени и месте проведения которых будет сообщено через вашу уважаемую газету. До этого я настоятельно призываю общественность подождать с выработкой окончательного мнения, поскольку эти эксперименты дадут возможность четко оценить ситуацию.
Ваш покорный слуга Альфред Нобель
Нью-Йорк, 20 апреля 1866 г.».
С этого момента у него не оставалось иного выхода, кроме как выполнить обещание и провести такие эксперименты. Местом их проведения была выбрана каменоломня на углу 83-й улицы и Центрального парка – сегодня на этом месте расположен очень оживленный район, но тогда оно находилось на безопасном расстоянии от жилых домов. Публики было немного – человек двадцать журналистов, инженеров и ученых. Даже если и были еще желающие, то они просто не рискнули прийти.
Нобель начал с того, что швырнул бутылку с глицерином о скалу, та разбилась… и ничего не произошло. Затем он устроил сильный взрыв точно такой же бутылки, но уже с капсюлем-детонатором. Теперь настало время подтвердить его версию взрыва в Сан-Франциско. Положив канистру с нитроглицерином в ящик с опилками, он поджег последние сигарой, занялся огонь – и смесь взорвалась. «Если бы смесь была окружена песком, взрыва бы не было», – констатировал Нобель. После этого он поведал собравшимся, что изобрел новый способ безопасной транспортировки нитроглицерина – смешивание его с метанолом.
Эксперимент длился два часа, но явно убедил далеко не всех зрителей. Многие вспоминали его недавние показания в суде и делали акцент на том, что Альфред Нобель сам не знает всех свойств нитроглицерина, а также того, как они меняются при длительном хранении.
Неожиданно в защиту Нобеля и его изобретения выступил профессор химии Нью-Йоркского университета Чарльз Сили. Он опубликовал в престижном журнале «Американская наука» статью о результатах своего исследования причины взрыва в отеле. Профессор пришел к однозначному выводу: нитроглицерин очень опасен, и тот, кто заявляет обратное, лжет самому себе и вводит в заблуждение человечество. Но на вопрос о том, значит ли это, что нитроглицерин следует запретить, Сили ответил категорическим «нет».
«Мы не можем позволить себе отказаться от вещества, имеющего столь широкое применение, не можем смириться с тем, что наша наука и таланты изобретателей не смогут найти способа сделать его безопасным. Смею предположить, что в ближайшее время нитроглицерин станет считаться куда менее опасным, чем порох, и превзойдет его по всем статьям: в ближайшие несколько лет годовые объемы потребления нитроглицерина в Соединенных Штатах достигнут миллиона фунтов», – писал Чарльз Сили.
«Должны ли мы запретить острые инструменты, пар и порох с учетом всего невежества и бездумия, какое существует в мире? Давайте вместо этого воспринимать то, что мы называем несчастьями, как указания на то, что надо чему-то научиться, что-то изобрести», – объяснял он далее, обосновывая один из основных принципов научно-технического прогресса.
