Более того, еще в 1865 году Альфред Нобель стал использовать кизельгур в качестве наполнителя в ящиках, в которые упаковывались бутылки с нитроглицерином. Именно отсюда и берет свое начало известная версия о том, что в 1866 году одна из бутылок дала течь, в результате чего нитроглицерин смешался с кизельгуром и тот его полностью поглотил. Затем Нобель обратил внимание, что пропитанный нитроглицерином песок взрывается с помощью нитроглицерина почти с той же силой, что и сам нитроглицерин – и так, в результате случайности, был изобретен динамит.
На самом деле, разумеется, речь идет лишь о легенде, еще менее достоверной, чем легенда об открытии Ньютоном закона всемирного тяготения. Нет, динамит появился на свет благодаря тяжелому и кропотливому исследовательскому труду, заслуживающему куда больше уважения, чем случайная удача. Сам Альфред Нобель высказался по этому поводу совершенно определенно: «Я, безусловно, никогда не замечал ни одной случайной утечки нитроглицерина в кизельгуровую упаковку в таком количестве, чтобы образовать пластичный или хотя бы влажный материал, и идея такой случайности изобретена, должно быть, теми, кто принимает предположения за действительность. Что, в самом деле, привлекло мое внимание к использованию инфузорной земли для динамита, так это ее чрезмерная легкость в сухом виде, что свидетельствует, разумеется, о ее большой пористости. Следовательно, динамит появился не в результате случайности, а потому, что я с самого начала видел недостатки жидкой взрывчатки и искал способы им противодействовать».
Но эти слова будут сказаны много позже. А тогда, осенью 1866 года, в лаборатории в Крюммеле и на барже эксперимент следовал за экспериментом. Бо́льшую часть этого времени Альфред жил на директорской вилле Диттмара и его супруги и выезжал в Гамбург лишь по необходимости. Что действительно не исключено, так это то, что первые опыты с кизельгуром он начал еще в 1864-м или 1865 году, и именно поэтому на обратном пути в Европу у него так настойчиво стучало в мозгу слово «песок»: сама идея динамита уже начала оформляться у него в голове, подталкивая к шагам в нужном направлении.
Постепенно он пришел к выводу, что ни один абсорбент не может ни по свойствам, ни по цене сравниться с кизельгуром. Начав экспериментировать с пропорциями этой смеси, Альфред в итоге пришел к заключению, что оптимальной является четверть песка и три четверти нитроглицерина – масса в итоге получалась сухой по консистенции. Правда, тут же выяснилось, что получившаяся смесь «ни черта не желает загораться». Это было немалым преимуществом и недостатком одновременно и требовало экспериментально определить оптимальную мощь капсюля-детонатора.
Но главное было уже сделано: на свет появилась принципиально новая мощная взрывчатка, основанная на нитроглицерине, но совершенно безопасная в обращении до тех пор, пока не зажжешь подведенный к ее капсулю бикфордов шнур. «Гремучий дьявол» был наконец посажен в клетку, выдрессирован и теперь послушно повиновался ударам бича «дрессировщика».
И это было, без сомнения, эпохальное изобретение, призванное перевернуть мир. А именно ради этого – чтобы перевернуть мир, сделать его лучше и оставить свое имя в памяти человечества – жил и работал Альфред Нобель. Эта цель была той тайной страстью, которая сжигала его всю жизнь; деньги же никогда не были для него главным. Во всяком случае, если бы они были главным, он вполне мог заработать их в неменьшем количестве другим, куда менее хлопотным путем.
Официальной датой создания динамита (еще не имевшего этого названия) можно считать середину октября 1866 года, когда в Крюммель прибыла назначенная правительством Лауэнбурга инспекция. Сначала Нобель продемонстрировал инспекторам, какого высокого уровня безопасности можно достичь, смешав нитроглицерин с метанолом, а затем и с кизельгуром, и те вроде бы были полностью удовлетворены.
В ноябре он получил официальное разрешение на производство нитроглицерина, но с условием, что перед вывозом с предприятия тот должен быть переведен в невзрывоопасное состояние. Так как метанол, напомним, был ядовитым и во время работы с ним у рабочих часто начинались головные боли, а также тошнота и рвота, было окончательно решено перейти на использование кизельгура.
Компаньоны торопили Альфреда с началом массового производства новой взрывчатки, и их можно было понять: они до сих пор не выплатили штрафы и компенсации за июньский взрыв. Но Альфред на этот раз твердо решил никуда не спешить, взвесить все до конца и подготовить продукт, который вернет доверие к нитроглицерину и завоюет мировой рынок. К концу 1866-го или началу 1867 года он пришел к окончательному решению о том, в какой форме хочет продавать свое изобретение: завод в Крюммеле начал производить из смеси нитроглицерина и кизельгура круглые шашки, подходящие по размерам к наиболее распространенному диаметру скважин, а чтобы не пачкать руки, шашки стали заворачивать в пергаментную бумагу.
