Идея, кстати, оказалась живучей: к идее дрессировки тюленей и дельфинов-камикадзе в годы Первой мировой войны обращался знаменитый дрессировщик Владимир Дуров, а затем в 1960-е к ней вернулись в США и СССР, но в итоге это направление было признано бесперспективным. Понятно, что Людвиг не собирался давать отцу деньги на подобные глупости, но в разговоре с Альфредом он ясно дал понять, что считает обеспечение достойной старости родителей задачей всех трех братьев и ждет от каждого равного участия.
Альфред с этим и не спорил, но проблема заключалась в том, что у него попросту не было денег. Ни для себя, ни для родителей, ни для компаньонов Винклеров, надеявшихся, что Нобель явится из США с крупной суммой и покроет хотя бы часть их убытков. С большим трудом Альфред взял себя в руки и начал действовать. Первым делом он приступил к вывозу по указанию властей всего нитроглицерина из Крюммеля, так как невыполнение грозило судом и штрафом, оплачивать который у него просто не было средств. Он велел погрузить весь запас взрывчатой смеси на баржу, которую поставил на якорь посреди Эльбы. На этой же барже он устроил лабораторию, в которой тщательно проследил все стадии производства нитроглицерина и разработал свод правил, гарантирующих безопасность его производства. Правила оказались эффективными – больше на заводах Нобеля взрывов не было.
Затем Альфред сел писать официальное письмо правительству герцогства Лауэнбург, продумывая каждое слово. Он начал с принесения извинений за несчастный случай и объяснений, почему он произошел, особо подчеркнув то, что хочет восстановить подорванное доверие к нему и его работе. Затем он давал гарантию, что нитроглицерин в чистом виде никогда больше не покинет территорию его завода, так что этот вопрос может считаться решенным. Далее Альфред сообщал, что разработал совершенно безопасную технологию получения нитроглицерина и для ее соблюдения принял на работу в качестве директора завода «опытного химика», «надежного прусского лейтенанта артиллерии» Карла Диттмара. Завершалось письмо просьбой к властям герцогства после окончания строительства его нового завода прислать на предприятие опытных инспекторов, в присутствии которых он проведет несколько экспериментов, доказывающих, что его новый продукт совершенно безопасен.
Откуда он взял деньги на баржу, достройку завода, найм Диттмара и все остальное, так и осталось неизвестным. Возможно, определенную сумму ему все-таки «подбросил» Людвиг, какие-то деньги принесла еще действующая Нитроглицериновая компания в Швеции, а что-то было взято в виде займов у частных лиц под залог его акций в компаниях в Швеции и США.
Говоря о «новом продукте», Альфред в момент написания письма имел в виду раствор нитроглицерина в метиловом спирте, опыты с которыми и в самом деле показали, что он безопасен при транспортировке. Но, во-первых, для обратного извлечения нитроглицерина требовалась перегонка, которая была небезопасна и весьма хлопотна. А во-вторых, как справедливо указывали его критики, метанол был сам по себе ядовитым веществом, и факт этот к тому времени был известен любому химику. В-третьих, жидкая взрывчатка однозначно была не только опасна, но и крайне неудобна как для транспортировки, так и для хранения и прямого использования; с этой точки зрения обычный порох был куда предпочтительней.
Следовательно, раствор нитроглицерина в метаноле никак нельзя было считать решением проблемы – его безопасность лишь давала необходимую отсрочку, и не более. Кардинальным же решением было бы применение нитроглицерина в смеси с каким-нибудь твердым пористым материалом – чтобы такую взрывчатку было легко перевозить и брать в руки. Идея эта была не нова – Альфред не мог не знать, что еще во времена Крымской войны Петрушевский пробовал смешивать нитроглицерин с порохом, чтобы получался его твердый раствор в порохе, а не наоборот, но в итоге потерпел неудачу.
В конце лета Альфред дал Теодору Винклеру задание попытаться найти пористый материал, который мог бы абсорбировать нитроглицерин так, чтобы затем его можно было извлечь обратно. Одновременно он начал и сам производить эксперименты в этом направлении, испытывая десятки материалов: бумагу, гипс, уголь, кирпичную пыль, опилки, вату…
Решение, как всегда, пришло неожиданно. Еще когда Альфред только намеревался купить завод в Крюммеле, Винклер обратил его внимание на кизельгур – серо-белый или светло-коричневый песок, в изобилии встречавшийся на побережье Эльбы (да и во многих других местах планеты). Кизельгур (он же диатомит, он же инфузорная земля, он же горная мука) образуется при осаждении на дно водоемов кремниевых останков крошечных водорослей. Девяносто процентов его объема приходится на поры, способные жадно впитывать жидкости; он совершенно инертен, то есть является отличным абсорбентом, и вдобавок из-за своей распространенности и доступности баснословно дешев.
