Наступил новый, 1869 год, затем пришла весна, а дела у создателя динамита шли ни шатко ни валко. «Мне бесконечно больно сознавать, что я ничем не могу помочь старикам», – с горечью писал он Роберту в марте того года.
Между тем, одно из главных событий в его жизни к этому времени уже произошло, хотя сам Альфред этого пока не знал. В 1868 году на экспериментальном взрыве в Райндалене он познакомился с французом Франсуа Барбом, которого все вокруг почему-то называли Полем. Будучи на три года моложе Альфреда, он успел к тридцати годам окончить Политехническую школу, послужить офицером во французской артиллерии, пару раз побывать в тюрьме за какие-то хулиганские выходки, выгодно жениться, а на момент их знакомства вместе с отцом владел несколькими рудниками и механической мастерской, объединенными в фирму
Понимая это, Поль Барб в 1868 году начал переговоры с Альфредом Нобелем, одновременно прощупывая почву для получения разрешения на производство и продажу динамита во Франции. Идя по этому пути, он добился встречи с военным министром Наполеона III, а также заручился поддержкой ряда депутатов Национального собрания, включая яростного республиканца, будущего премьер-министра Леона-Мишеля Гамбетту. Почувствовав, что дело находится «на мази», в апреле 1870 года Барб подписал с Альфредом контракт о сотрудничестве, согласно которому последний передавал энергичному французу свой патент в обмен на то, что Барб найдет капитал для строительства завода, а прибыль они будут делить пополам.
Альфред был воодушевлен открывающимися перспективами, так как беззаветно поверил в огромные возможности и пробивные способности Барба. Однако вскоре, в начале мая, его постиг новый удар: на заводе в Крюммеле в результате очередного взрыва погибли пять человек, и среди них – молодой соплеменник Нобелей, химик Ратсман, принятый семьей на работу вскоре после взрыва в Хеленеборге и лишь недавно переехавший в Германию.
Гибель Ратсмана Альфред воспринял как личную потерю. Он попытался выяснить причину взрыва, но поскольку никто из свидетелей не выжил, сделать это было практически невозможно. Однако, похоже, в прусской полиции придерживались по данному поводу иного мнения: она объявила о намерении произвести серьезное расследование, до окончания которого все производство нитроглицерина, а значит и динамита, было заморожено. От всех этих потрясений у Альфреда обострились его болезни, и в начале лета 1870 года он отправился поправлять здоровье на курорт.
А 19 июля, как известно, Франция объявила войну Пруссии, к которой тут же присоединились четыре южногерманские монархии. Вслед за этим началась гонка вооружений по всей Европе, включая и Россию, что открывало новые огромные перспективы не только перед Альфредом, но и перед Людвигом и Робертом.
За два дня до начала войны Барб написал Альфреду, чтобы тот подготовился к тому, чтобы перевезти во Францию из Крюммеля директора тамошнего завода и все необходимое оборудование. При этом, учитывая отношения между Пруссией и Францией, Барб советовал зашифровать письмо и отправить ответ на имя французского посольства в Лондоне в двойном конверте. Однако после начала войны перенос производства из Пруссии во Францию стал невозможен в силу целого ряда обстоятельств.
