Во-первых, вскоре после начала войны Барб был призван в армию, в свою родную артиллерию, принял участие в жестоких боях, развернувшихся в Лотарингии, и в начале августа попал в плен. Во-вторых, власти Пруссии поняли, что динамит можно успешно использовать для взрыва мостов и железнодорожного полотна, а потому предложили Альфреду возобновить его производство в Крюммеле в обмен на отмену наказания за последний несчастный случай, обязав его лишь выплатить компенсацию вдовам погибших в размере не менее половины годовой зарплаты их мужей. И Альфред начал производить динамит для Пруссии, впрочем, не испытывая к этой стране никаких теплых чувств и не считая себя обязанным сохранять ей не только верность, но и лояльность. Он продолжал жить надеждой на куда-то запропастившегося Барба, а также на своего агента в Лондоне, который, воспользовавшись начатой войной, сумел разбудить интерес к динамиту у правительства Великобритании и получить лицензию на его транспортировку и производство.
Тем временем события развивались стремительно. 1 сентября французы с треском проиграли битву при Седане, огромная Шалонская армия вместе с находившимся при ней Наполеоном III оказалась в плену, и пруссаки оказались под Парижем. 4 сентября была провозглашена Третья Французская республика, и столица начала готовиться к обороне. В это самое время прусская полиция, нарушив все данные правительством обещания, неожиданно возобновила расследование по делу о взрыве в Крюммеле. Альфреду стали угрожать двумя годами тюрьмы и взяли с него подписку о невыезде. Правда, спустя пару недель выяснилось, что речь идет о «досадной бюрократической ошибке», и дело было прекращено, но теперь Альфред уж точно считал себя не связанным какими-либо обязательствами с Пруссией. Он кипел от негодования и постоянно задавался вопросом: куда же пропала эта каналья Барб?!
В октябре 1870 года Поль Барб объявился. Как выяснилось, в плену он пробыл относительно недолго, сумел освободиться, пообещав, что больше не будет принимать участие в боевых действиях, некоторое время пробыл в родной Лотарингии, а затем добрался сначала до Парижа, а затем и до Тура, в который из осажденной столицы на воздушном шаре эвакуировался Гамбетта. 31 октября, сообщил Барб Нобелю, он заключил с Гамбеттой договор о скорейшем строительстве динамитного завода, под который получил миллионный правительственный кредит. В тот же день Барб был удостоен ордена Почетного легиона.
Известие о строительстве такого завода в Париже встретили с ликованием. «Динамит, еще вчера никому не известный, но внезапно прославившийся, – одно из самых поразительных и ужасающих средств разрушения… когда-либо созданных человеческим мозгом. Похоже, на долю Франции выпала счастливая судьба воспользоваться такой мощной помощью в тот самый момент, когда ее эффективность может быть обращена против самого непримиримого врага, с каким только доводилось бороться стране», – писала в те дни одна из парижских газет.
Однако говорить о переводе завода из Пруссии во Францию в дни войны было просто смешно. Для начала надо было выбрать надежное, то есть достаточно уединенное и удаленное от войны место для строительства будущего завода. После интенсивных поисков выбор пал на расположенный у самой границы с Испанией городок Полиль, приютившийся на пустынной береговой полосе на юго-западном краю страны. В декабре строительство завода началось. Но еще до этого было решено начать временное производство динамита в Париже, руководством которым Барб по согласованию с французским правительством поручил своему сокурснику по Политехнической школе инженеру Ашилю Брюлю. Однако у того тут же возникли вопросы по технологии производства, и Альфред понял, что необходимо его присутствие на месте. Тем более что Франция всегда была ближе его сердцу, чем Пруссия, французский – ближе, чем немецкий, и с самого начала военного противостояния он симпатизировал французам.
Но явиться во Францию с прусским паспортом означало сразу же попасть под подозрение в шпионаже. Понятно, что он сумел бы выпутаться из этих неприятностей, но зачем их надо было на себя навлекать? И Альфред попросил давнего друга Аларика Лидбека помочь ему «освежить» шведский паспорт, что тот и сделал.
10 декабря Альфред Нобель тронулся в путь, но прежде, чем направиться в Париж, заглянул на пару недель в водолечебницу – подлечить желудок и расшатавшиеся нервы перед явно непростым путешествием. «Я вынужден предпринять длительную и неприятную поездку, не лишенную риска, однако с этим ничего не поделаешь…. Очень хотелось бы повидать тебя, и с каким удовольствием я взял бы курс на восток, а не на запад…» – сообщил он Роберту в рождественской открытке. В начале января 1871 года он был в Саксонии, откуда отправил Лидбеку письмо со своим будущим парижским адресом – точнее, адресом инженера Брюля, в доме которого решил остановиться.
