Еще меньше известно о том, что произошло сразу после пожара, а также в последующие дни и недели. Однако со временем в поселок вернулась Энн Хоукинс с тремя сыновьями, а через восемь месяцев после смертоносного пожара у Языческого камня Эстер родила девочку. Через несколько месяцев после появления на свет дочери, которую она считала порождением дьявола, бедняжка утопилась в маленьком лесном пруду.
Набрав камней в карманы, подумала Куин и с удивлением почувствовала, что дрожит.
– Вы знаете, что случилось с ее ребенком? А с детьми Энн Хоукинс?
– Сохранились кое-какие письма, дневники, семейные Библии. Но большая часть конкретной информации скрывалась или была утеряна. Потребуется много времени и сил, чтобы докопаться до истины. Могу лишь сказать, что семена дремали в земле вплоть до одной июльской ночи. В ту ночь двадцать один год назад они проснулись – вместе с силой, которая их засеяла. Теперь каждые семь лет они всходят и семь ночей душат Хоукинс Холлоу. Прошу прощения, я теперь быстро устаю. Это раздражает.
– Вам что-нибудь принести? Хотите, отвезу вас домой?
– Вы добрая девочка. За мной заедет внук. Полагаю, вы уже беседовали с его сыном, Калебом.
От ее улыбки в голове Куин словно что-то щелкнуло.
– Калеб ваш…
– Правнук. Почетный, если можно так выразиться. Мой брат Франклин и его жена Мэйбл, моя близкая подруга, погибли в аварии незадолго до рождения Джима, отца Калеба. Мы с Джонни стали дедушкой и бабушкой для внуков моего брата. Я включила их в длинный список потомков, о котором уже говорила.
– То есть вы урожденная Хоукинс.
– Да, и наш род ведет отсчет от Ричарда Хоукинса, основателя Хоукинс Холлоу, – а через него от Энн. – Эстелл умолкла, как бы давая время Куин осознать и проанализировать ее слова. – Он хороший мальчик, мой Калеб, и несет на своих плечах непомерно тяжелую ношу.
– И неплохо справляется, насколько я могу судить.
– Он хороший мальчик, – повторила Эстелл и встала. – Мы еще поговорим.
– Я провожу вас вниз.
– Не беспокойтесь. В комнате отдыха для сотрудников меня ждет чай с печеньем. Я тут вроде домашнего питомца – самое приятное чувство в мире. Скажите Калебу, что мы беседовали и что я бы хотела еще раз с вами поговорить. И не проводите этот чудесный день за книгами. Я их очень люблю, но есть еще и реальная жизнь.
– Миссис Эббот?
– Да?
– Как вы думаете, кто посеял эти семена у Языческого камня?
– Боги и демоны. – Глаза Эстелл были усталыми, но ясными. – Боги и демоны, но грань между божественным и демоническим чрезвычайно тонка, не правда ли?
Оставшись одна, Куин снова села. Да, это тебе не ду́хи, призраки и прочие обитатели ночи. Но в таком случае все совпадает – слова, которые она слышала во сне.
Слова, значение которых она нашла утром.
Так-так, подумала Куин. Если уж мы идем по этому пути, пришла пора бросать в бой резервы.
Она достала сотовый телефон. Услышав автоответчик, подавила раздражение и стала ждать сигнала, чтобы оставить сообщение.
– Сиб, это Куин. Я в Хоукинс Холлоу, в Мэриленде. Кажется, нашла кое-что интересное. Можешь приехать? Сообщи, если сможешь. Если нет, тоже сообщи, чтобы я попробовала тебя убедить.
Отключив телефон и отодвинув в сторону стопку книг, она принялась усердно заносить в ноутбук рассказ Эстелл Хоукинс Эббот.
Кэл исполнял привычный ритуал «передачи дел» отцу – именно так он это называл. Утренние и дневные тренировки команд закончились, никакой вечеринки или торжества сегодня не намечалось, и поэтому все дорожки были свободными, за исключением первой, где играла парочка ветеранов.
Зал видеоигр переполнен, как это всегда бывает между окончанием уроков в школе и ужином. Но за школьниками присматривал Кай Хадсон, а пост у входа занимала Холли Лаппинс. Гриль-бар и стойку с газированной водой, горячее время для которых наступит через час, обслуживали Джейк и Сара.
Все находились на своих местах, и Кэл, прежде чем идти домой, мог посидеть с отцом за стойкой бара и выпить чашечку кофе; вечером за развлекательным центром будет приглядывать отец.
Им не обязательно разговаривать. Отец вообще был молчуном. Нет, нельзя сказать, что Джим Хоукинс не любил общаться с людьми. Многолюдная толпа ему нравилась не меньше, чем одиночество; он помнил имена, лица и мог поддержать разговор практически на любую тему, включая политику и религию. Умение не раздражать собеседника Кэл считал одним из главных достоинств отца.
Его песочные волосы за последние несколько лет совсем поседели, превратившись в серебристые; стригся он каждые две недели у местного парикмахера. Отец Кэла редко менял свой повседневный наряд – брюки защитного цвета, туристические ботинки и плотная хлопчатобумажная рубашка.
Кое-кто посчитал бы Джима Хоукинса обыкновенным или даже скучным. Кэл называл его надежным.
