Кэл слышал, как трещат ветви кустов, чавкает грязь под ногами. Подкрадывается к ним, подумал он. Если дойдет до дела, нож, наверное, будет так же бесполезен, как и слова, но оружие в руке придавало уверенности.
– Лэмп его не слышит, – прошептала Куин и кивком указала на пса, который трусил по тропинке в нескольких футах впереди. – Даже его лень не простирается так далеко. Если бы он что-то услышал или почуял, то обязательно забеспокоился бы. Значит, это иллюзия, – она медленно выдохнула. – Просто шоу.
– Во всяком случае, для собаки.
Когда послышался вой, Кэл крепко сжал ее руку и через редеющие деревья вывел на поляну, где над покрытой слоем грязи землей возвышался Языческий камень.
– Наверное – учитывая обстоятельства, – я ожидала увидеть нечто вроде Стоунхенджа. – Куин выпустила руку Кэла и обошла камень. – Хотя, если присмотреться, производит впечатление. Похож на стол или алтарь. Какая ровная и гладкая поверхность. – Она прижала ладонь к камню. – Теплый. Теплее, чем должен быть камень в февральском лесу.
Кэл тоже дотронулся до алтаря.
– Бывает и холодным. – Он убрал нож в ножны. – Если камень теплый, беспокоиться не о чем. Пока. – Потом закатал рукав и бросил взгляд на шрам на запястье. – Пока, – повторил он.
Не задумываясь, Кэл накрыл ладонь Куин своей.
– Нагревается! Чувствуете? Вы чувствуете?
Она подвинулась и прижала к камню вторую ладонь. Движение Кэла было молниеносным.
Он схватил Куин за плечи и развернул, так что ее спина оказалась прижатой к камню. Потом его губы в страстном поцелуе прижались к ее губам.
На мгновение он превратился в кого-то другого – впрочем, как и она, – и это мгновение было наполнено печалью и отчаянием. Вкус ее губ, прикосновение кожи, удары ее сердца.
Затем Кэл снова стал самим собой, почувствовал губы Куин, прижатые к его губам, и камень, пульсирующий под их ладонями. Это ее тело трепетало, прижимаясь к нему, ее пальцы впивались ему в бедра.
Ему было мало – он жаждал швырнуть ее на этот каменный стол, накрыть своим телом, раствориться в ней.
Нет, не он, мелькнуло у Кэла в голове, или не совсем он. Кэл заставил себя отстраниться, разорвать невидимую связь.
По воздуху словно прокатилась волна.
– Извините, – выдавил из себя он. – Я…
– Удивлен, – голос Куин звучал хрипло. – Я тоже. Все произошло абсолютно неожиданно. Просто голова кругом, – прошептала она. – Нет, я не жалуюсь. Это были не мы, а потом опять мы, – глубокий вдох, попытка успокоиться. – Можешь назвать меня шлюхой, но мне понравилось – и так, и так. – Глядя Кэлу в глаза, она снова прижала ладонь к камню. – Хочешь еще попробовать?
– Конечно. Я все-таки мужчина, черт возьми. Но не думаю, что это разумно и безопасно. Кроме того, мне не нравится, когда кто-то – или что-то – использует мои гормоны. Следующий поцелуй я не намерен делить ни с кем.
– Отлично. Значит, связи, – кивнула она. – Это мой конек. Может, кровь, а может, реинкарнация. Стоит копнуть поглубже.
Куин отодвинулась от камня – и от Кэла.
– Значит, пока не прикасаемся друг к другу и к этой штуке. И вернемся к тому, за чем пришли.
– Как ты?
– Признаю, малость взбудоражена. Все хорошо, что хорошо кончается, – она взяла бутылку с водой и сделала несколько жадных глотков.
– Я тебя хотел. В обоих воплощениях.
Опустив бутылку, Куин смело встретила взгляд этих спокойных серых глаз. Только что пила воду, подумала она, а в горле снова пересохло.
– Знаю. Но не знаю, станет ли это проблемой.
– Станет. Только мне плевать.
Сердце ее словно пропустило пару ударов.
– Ну… Наверное, тут не самое подходящее место…
– Нет, конечно. – Кэл шагнул к ней, но дотрагиваться не стал. Ее все равно бросило в жар. – Ничего, найдем другое.
– Ладно. – Она прочистила горло. – Хорошо. За работу.
Кэл наблюдал, как Куин еще раз обходит камень. Она немного нервничала, но его это не беспокоило. И даже казалось аргументом в ее пользу. Что-то заставило его поцеловать девушку, но Кэл помнил и свои ощущения, когда
Откровенная и примитивная похоть Калеба Хоукинса к Куин Блэк.
– В ту ночь вы втроем устроились тут на ночлег. – Куин беззаботно расхаживала по поляне, по всей видимости поверив Кэлу и чувствуя себя в безопасности. – Вы – если я правильно представляю маленьких мальчиков – ели всякую дрянь, задирали друг друга, возможно, рассказывали страшные истории.
– Примерно так. А еще пили пиво, которое Гейдж стянул у отца, и разглядывали эротические журналы, которые нам удалось раздобыть.
– Ну конечно. Хотя эти занятия больше подходят для двенадцатилетних подростков.
– Раннее развитие. – Он приказал себе не думать о ней, а сосредоточиться на воспоминаниях. – Мы разложили костер. Включили приемник. Стояла чудесная ночь, теплая, но не душная. Наша ночь. И это было наше место. Священное.
– Так сказала твоя прабабушка.
